Преимущественно тюркско-мусульманским по составу населения и царившей там атмосфере были не только сотни сельских селений, но и теперешняя столица Армении. Лишь после усиленной арменизации, продолжавшейся почти полтора столетия, в конце 1960-х власти смогли объявить некогда тюркский город «выдающимся центром государственности и национальной культуры армянского народа».[6]

Как стереть неудобную историю

«Армяне придают этому городу допотопную древность: они твердо убеждены в том, что Ной в Эривани строил ковчег», – скептически констатировали спецы российского Генштаба в начале 1850-х гг.[7] Однако светило востоковедения, всемирно известный академик немецкого происхождения Бартольд, пояснял: «Эривань возникла в качестве селения при [тюркском правителе] Тимуре, а городом сделалась только в XVI в. при [тюркско-шиитском] шахе [Азербайджана и Персии] Исмаиле, и тогда же получила свое нынешнее название».[8]

Современные туристы, посещая столицы Кавказа, после экскурсий по крепостной цитадели Тбилиси и старинному кварталу Баку «Ичери-шехер», удивляются, отчего же в Ереване, вопреки рассказам жителей о его «глубокой древности», нет старой части города. И это при том, что «долгие годы он сохранял свой средневековый облик».[9] Как признавала авторитетная армянская исследовательница Долуханян, в той старой Эривани почему-то не имелось «никаких следов» «древней армянской архитектуры».[10]

Во время диктатуры националистической партии Дашнакцутюн в 1918-1920 «татарская» часть Эривани, оставшаяся от ханского периода, была в значительной мере разрушена.[11]

«28 мая 1919 г. [дашнакское] правительство республики… заказало председателю Совета [российской] Академии художеств А. Таманяну генплан Еревана. Именно с этой целью Таманян посетил Армению в 1919 г. и в 1923 г. Таманян не скрывал намерения разрушить старый персидско-тюркско-царскорусский город... В его проекте Ереван должен был стать выражением национального возрождения и средоточия нации, следовательно, генеральный план столицы должен был отражать основную идею нового государства. Для Армении с ее древней историей и культурой эта идея заключалась в возрождении утраченных традиций, на которых должно было происходить современное развитие страны. Независимость, демократия, национальные традиции, единение народа и целостность исторических территорий – вот основные аспекты, которые должны были найти выражение в генплане Еревана»[12] . Конечно, здорово, когда колонисты из Персии и Турции руками архитектора с Кубани, который до того сидел «почти без дела и без работы»[13] , возрождают свои «утраченные традиции» и насаждают демократию, заселившись в чужой город и уничтожив за 2.5 года 77% туземцев![14]

Проект генплана, над которым Таманян начал работу по заказу дашнакского правительства, был утвержден уже правительством Советской Армении – в 1924.[15] «Таманян составил свой план на основе принципов национальной государственности, не имеющих какого-либо отношения к коммунистической идеологии. Генплан архитектора был основан на национальных идеях, но никак не коммунистических. Он построен на отображении двух главных смыслов: суверенной государственности и национальной идентичности культуры».[16] То был период, когда армянскими архитекторами, приехавшими на свою новую родину,[17] «ставились и вопросы создания национального зодчества»[18] – на руинах исторической Эривани.

«Окраины города, мусульманские, похожи на кладбище. Крыши сняты, дома разворочены, пыльный запах выветривающихся построек, осыпающейся глины, сохнущей извести, – все это будет снесено», – отмечала писательница Шагинян в 1925 – «Маленькие уцелевшие переулки с высокими стенами, откуда на улицы не выходит окон, с фигуркой мусульманки в чадре, согнувшейся под кувшином с водой, тоже обречены [то есть, коренные жители здесь тогда еще жили]. Они уйдут, станут преданьем; драгоценные полукруги арок и ниши, вмазанные в стены, будут разобраны. Город перепланировывается и перестраивается». [20] И тогда же писательница, способствовавшая переезду [19] сюда разрушителя старого города, архитектора Таманяна, сообщала, что он «безжалостно разработал перепланировку Эривани…, отдав на уничтожение множество "музейных" уголков и зданий». [20]

А ее же впечатления 1927[21] от «татарской» части города создают ощущение уже полной разрухи и заброшенности: «Квадратные безголовые домики, как извозчичьи козлы, торчали погребальными остовами, и пела известь в воздухе, взметаемая сухим ветром… Вода разоренных арыков [канав] билась кой-где меж мертвыми домиками, – нитевидный пульс умирающего». Как поясняла Шагинян, «по решению горсовета [муниципальных властей] город должен был перестраиваться, и низменную часть, татарскую, как ее называли раньше, до планировки не восстанавливали».[22] Да и не будут уже ничего восстанавливать, а просто уничтожат эти неудобные напоминания об истребленных и изгнанных коренных обитателях столицы «Новой Армении». [23] «Мы не должны бояться разрушить все старое», [24] – заявлял один из руководителей Советской Армении Авдалбекян.

Но старинная мусульманская Эривань, порушенная и опустевшая будто из последних сил цеплялась обугленными корнями за твердь родной земли. В 1932, через семь лет после сообщения Шагинян о «безжалостном» плане по ее «исчезновению», составители Малой Советской Энциклопедии отмечали: «Эривань в настоящее время перепланировывается заново…; в старой части [все еще сохранялся вытравливаемый мусульманский облик города] базары, караван-сараи, ремесленные ряды, мечети [во множественном числе], дворцы и другие средневековые постройки».[25] Это, кстати, один из последних случаев, когда в государственном издании город все еще именовался исключительно своим историческим названием – Эривань. В 1936 оно было официально арменизировано [26] – город превратился в Ереван. Уже в следующем году в официальной брошюре столица Советской Армении была обозначена, как «Ереван (Эривань)». Там же сообщалось: «…В последние годы усиленно перестраивается. Имеются… ряд средневековых построек (мечети, храмы, дворцы) – памятников древней армянской архитектуры».[27] Анекдотично выглядит здесь причисление мечетей к «памятникам древней армянской архитектуры». В этой оговорке проявилась вся суть генеральной линии «усиленной перестройки» новой Армении – переписать историю, присвоив наследие «исчезнувших» туземцев, даже мусульманские мечети, «самой древней из человеческих цивилизаций».

Одно из экономических советских изданий цитировало некоего британского путешественника, впечатления которого о поездке в Армению были опубликованы газетой The Manchester Guardian в 1937. Он отмечал: «Мне сказали, что Ереван не перестраивается, а строится заново, и это похоже на правду». [28]

Во всесоюзном пропагандистско-туристическом издании 1948, в котором город именовался уже исключительно Ереваном, упоминались чудом уцелевшие к тому времени «остатки»[29] исторической Эривани и «лабиринт старых кварталов».[30] Автор подчеркивал, что их полному уничтожению воспрепятствовали годы Второй мировой войны,[31] когда средства на перекраивание столицы республики очевидно не выделялись. Но он же добавлял, что крушение этих «остатков» уже возобновилось, и ведется полным ходом. «Узкие и кривые переулки закрываются для движения, через дворы пробивают новые магистрали». Вместо «драгоценных полукругов арок и ниш» старинной мусульманской застройки, о которых писала за 20 лет до того Шагинян, теперь «каменотесы высекают на цветном туфе [новых] зданий прекрасный древнеармянский орнамент». Автор заверял читателей, что «Столица Армении продолжает менять облик…».[32] «…В конце 1940-х годов по решению армянских советских республиканских властей в центре Еревана были разрушены и снесены памятники мусульманской архитектуры, оставшиеся со времен Эриванского ханства…», [33] – констатирует современный российский исследователь.

В 1952 писательница Шагинян с восхищением свидетельствовала: «В послевоенной сталинской пятилетке [1946-1950] строительство Еревана стало поистине грандиозным».[34] В те годы «развитие Еревана» происходило с использованием «национального» генплана и идей упоминавшегося архитектора Таманяна.[35] На руинах исторической Эривани он «возродил армянскую национальную архитектуру», канувшую в лету с XIV столетия.[36] И за это архитектор посмертно получил «звание лауреата Сталинской премии».[37] В изданном в том же 1952 г. XV томе Большой Советской Энциклопедии сообщалось, что «строительство города развивается по генеральному плану, составленному академиком А.И. Таманяном…».[38] Там же перечислялись новые памятники армянским национальным деятелям. Особо подчеркивалось, что «над городом возвышается грандиозный монумент И.В. Сталина».[38] Прилагалась и фотография этого 51-метрового, включая постамент, исполина. И уже ни слова не было о сооружениях исторической Эривани.

Но даже в 1950-х все еще сохранялись отдельные старинные «восточные кварталы».[39] Прежнюю Эривань предстояло добить окончательно уже ученикам Таманяна. «Особо значительный процесс разрушения градостроительской ткани наблюдался в центральной части города…» в 1960-е – 1970-е.[40] Тогда же производилось тотальное переименование чудом сохранившихся тюркских названий некоторых улиц. Как признает современная армянская исследовательница это «является очевидным выражением стремления стирать следы…». [41]

В результате всех этих мер «Ереван превратился в одну из самых национальных столиц СССР по архитектурному облику и культуре». [42]

Вспоминает армянин Цовак Авакян, родившийся в Эривани в 1926 г.:[43] «Мои родители и брат моей матери обосновались в Ереване, в доме номер 11 по улице Азизбекова. Жили в оштукатуренной глиной маленькой комнате, под которой находился подвал… Этого глинобитного дома теперь уже нет… Наш квартал был турецким [тюркским], а наш двор, который был довольно большим, в основном был заселён турками [так не хочется приезжим армянам признавать, что в Эривани было коренное тюркское население, куда удобнее называть его «турками», что сразу придает ощущение пришлости]».

Вспоминает Асиф Мамедов, родившийся в Ереване в 1958 г., и проживший там до 1971 г.:[44] «Древний Ереван, Иреванскую крепость, тогда сровняли с землей, ничего не оставили. После стали появляться вымышленные исторические памятники об армянах… А нашу мечеть разрушили. Ее стены несколько раз взрывали. Наша улица, Нариманова, пересекалась с улицей Гнуни. Мечеть находилась на этом пересечении, рядом со старым стадионом».



В пропагандистских изданиях о Советской Армении с гордостью декларировалось возведение современного Еревана вместо исторической Эривани. «Столица Армении продолжает менять облик своих площадей и улиц» (1948);[45] «Бурный рост Еревана обусловил необходимость его строительства по существу заново…» (1969);[46] «Ереван – великолепное творение… нового поколения зодчих республики. Это город, имеющий [теперь] свое национальное [армянское] лицо…» (1982).[47] И если бы старая часть города не была разрушена, то служила бы постоянным напоминанием о богатом тюркско-мусульманском прошлом Эривани.

«Татарский город» и его «исчезнувшее» население

Оригинальные названия рек, озер, гор, и населенных пунктов были заменены, неудобная история переписана, старая мусульманская часть города уничтожена, а коренное население «исчезло»…

«Число мусульман там намного больше, чем армян»[48] , – сообщал об Эривани французский миссионер-иезуит Д`Арменонвиль в описании своих путешествий, изданном в Париже в 1695.

«[Эриванский] Замок почти овальной формы, содержит более восьмисот домов, населенных мусульманами…»[49] , – отмечал член Парижской академии наук Турнефор в 1717.

«Там около четырех тысяч душ. Армяне составляют только четвертую часть [25%], но имеют четыре церкви»,[50] – писал уже упоминавшийся иезуит Д`Арменонвиль в 1723. Аналогичные цифры в том же XVIII столетии приводил другой иезуит, отец Монье, писавший о миссионерской деятельности в Эривани.[51]

Составители сборника архивных документов, относящихся к первой трети XVIII в., изданного в самом Ереване под редакцией директора Института истории Академии наук Иоаннисяна, подтверждали: «По данным источников, армяне составляли четвертую часть населения города Еревана, а азербайджанцы – большинство».[52] В том же сборнике опубликовано обращение от 1725 г. «патриархов и главных начальников армянских» к российской императрице Екатерине I. Авторы перечисляли «места, где они ныне живут, места крепкия и провинции немалыя» на Кавказе. [53] Эривань в этом перечне не упоминалась.

Неудивительно, что в то время об обладании Эриванью армяне даже не помышляли. Так, в начале 1780-х при разработке видными представителями армянского духовенства и светской аристократии «проекта освобождения Армении и восстановления армянского царства под протекторатом России» на роль потенциальной столицы будущего государства рассматривались города Вагаршапат (западная окраина совр. Армении) или Ани (восточная Турция).[54]

Накануне завоевания Эривани русскими в 1827 г. там проживало чуть более 2000 армян.[55] А к началу 1830-х гг. туда были заселены 1715 армян из Персии и 48 из Османской Турции. Таким образом, в 1831 армянское население Эривани составляло 4132 человека, а мусульман было 7331.[56] Большинство городской знати составляли мусульмане – 345 против 55 представителей армянской аристократии.[57] В 1830-х Эривань являлась подлинным исламским центром всей одноименной провинции – в городе было 8 мечетей,[58] и проживало 635 представителей мусульманского духовенства[59] (против 90 служителей Армяно-григорианской церкви[60] ).

«И так, после 1826 года, народонаселение в числе семейств увеличилось, но это приращение не есть местное, оно образовалось из переселившихся из Персии [армянских] семейств», – отмечалось в официальном отчете российских властей.[61] Согласно тому же документу, в начале 1850-х «мусульмане-шииты» все еще преобладали – 6488 против 6115 армян[62] (или: 1437 тюркских домов и 1169 армянских[63] ).

Российские военные, чиновники и путешественники, посещавшие Эривань в течение XIX столетия, при описании города отмечали «купола мечетей»[64] и «иголки минаретов».[65] Как отмечала в прошлом столетии авторитетная армянская исследовательница архитектуры, мечети, наравне с церквями, придавали «интересный силуэт городу».[66] О «мечетях» будущей столицы Армении упоминает и ее современная армянская исследовательница. И тут же добавляет: «В 1820-е годы, после присоединения Армении к Российской империи, большое количество армян переселилось из Западной [Турецкой] Армении в Восточную Армению [т.е. на земли оккупированного Эриванского ханства]. В связи с этим понятно стремление народа построить церкви, которых в Ереване было очень мало».[67]

Составители выше цитированного отчета начала 1850-х отразили характерный тюрко-мусульманский облик города: в перечне основных знатных сословий (ханы, беки, муллы, сейиды); в тюркских названиях караван-сараев, бань-хамамов, и водных каналов; в описании «особенно примечательных зданий». Среди них выделялся дворец с придворной мечетью бывших правителей ханства. А «Мечеть городская весьма обширная, в последнее время вновь ремонтированная, поражает величественностью сооружения, красотою отделки и смелою архитектурою».[68] В городе насчитывалось 7 мечетей,[69] а в целом по Эриванскому уезду – 63.[70] Как и во времена ханства[71] , в Эривани продолжал действовать шариатский суд.[72] В начале 1850-х, в материалах российского Генштаба сообщалось: «Эриванские сеиды [потомки Пророка Мохаммеда] занимаются разными ремеслами… Многие [жители] ходят в Кербелу [Ирак], на могилу имама-Гуссейна [третий и один из самых почитаемых имамов шиитского ислама]…»; в священный для шиитов месяц Мухаррам «все женское народонаселение собирается в мечети, или на площади»; «Люди несколько образованные, как то: мирзы, муллы, ахунды [титулы светской и религиозной мусульманской знати], охотно посвящают свободное время перечитыванию Персидских поэтов…»; «…Просвещение может обогатиться и, без сомнения, обогатится со временем притоком западных элементов, но первоначальное основание его необходимо должно быть религиозно-мусульманское, иначе оно потеряет всякое значение в массе народонаселения».[73]

Как следует из муниципального документа 1865 г., все эриванские мусульмане были шиитами (суннитов в городе не было). Тогда их численность составляла 6118 человек, а армян – 5470.[74]

В 1880 в официальном издании кавказских властей подчеркивалось, что «в городе жило и живет татар больше, чем армян…».[75] Тогда численность тюрок в Эривани составляла 6293, а армян – 5975.[76]

В 1885 русская писательница Желиховская отмечала: «Эривань по виду совсем татарский город… На базаре и на площади с главной мечетью, вечная толкотня и суета. Кругом мечети открытые комнатки, словно ложи в театре, а в них целые дни зубрят коран бритые полуголые Татарченки: это их медресе – школы. Мечеть великолепна, вся в резьбе, в цветных стеклах узорчатых окон, в мозаичных стенах».[77] Другой русский путешественник, посетивший Эривань в 1890-х, не раз отмечая ее мечети и минареты,[78] восклицал одному из местных жителей: «…Уж больно ваш город содержится по-восточному».[79] И тот же автор писал: «Двор Гёй-Мечети, окруженный кельями мулл, школами, судом, зимней мечетью и летней, весь выложен каменными плитами и украшен по средине фонтаном для омовения правоверных… Вековые и просто непроницаемые по густоте ветвей персидские деревья "налбанды" или религиозные вязы раскинули во все стороны свои ветки и приютили толпы отдыхающих… Некоторые курили кальян, некоторые, расположившись на пестрых ковриках, пили чай. Тут-же расположились ловкие цирюльники и брили, и стригли всех желающих. Я видел учителя-муллу, окруженного несколькими мальчиками, которых он обучал грамоте, еще дальше группа детей читала Коран, а старый мулла, весь в белом, пояснял им священную книгу. О, каким востоком повеяло на меня в этой мечети!»[80] Согласно же одному из муниципальных документов, многие улицы и переулки Эривани носили чисто тюркские названия: «Шариатская», «Дашли-кюча», «Гариблар-очахи», «Дайрманлы кучаси», «Кабирстан кучаси», «Нагиб кучаси», «Мир Джафар кучаси», «Рустамхан кучаси», «Дуканли-куча», «Саллахлар».[81]

По официальным данным за 1886 г., в городе проживали 7228 тюрок и 7142 армянина.[82] «…До начала ХХ в. в городе Ереване преобладало мусульманское население», – признавал американский историк армянского происхождения.[83] Другой американский исследователь, тоже армянского происхождения, подтверждал: «только в начале двадцатого века армяне составят большинство в столице провинции».[84] Но в январе 1904 в авторитетном общероссийском энциклопедическом издании были приведены следующие цифры (очевидно за предыдущий год) по поводу этнического состава населения Эривани: «армян – 48% и адербейджанских татар – 49%».[85] Даже в 1910 глава колониальной власти на Кавказе Воронцов-Дашков признавал Эривань одним из «центров мусульманства»[86] в регионе.

Вспоминает Асиф Мамедов, родившийся в Ереване в 1958 г., и проживший там до 1971 г.:[87]

«Люди старше, можно сказать, знали армянский язык очень плохо. А наше поколение говорило на армянском чисто. То есть к тому моменту количество армян там возросло, а азербайджанцев стало меньше. По пути в школу жила старая одинокая женщина по имени Хадиджа. Мусульмане всегда поддерживали друг друга. Так вот, когда мы шли в школу, приносили ей воду, когда нужно было, покупали для нее хлеб и продукты в магазине. Она нам рассказывала: "Тех, кто говорил на армянском, раньше избивали. Армяне здесь не жили, их тут не было. А теперь они повсюду"».



Абсолютного превосходства в Эривани армяне добились лишь в период Первой мировой войны (1914-1918) и дашнакской диктатуры (1918-1920). Это им удалось за счет массового заселения Эривани армянскими мигрантами из Турции, а также путем истребления и изгнания тюрок.

7 февраля 1918 тюркский представитель этнически смешанного Совета комитетов по охране города Эривани[88] Зейналов объявил: «Как мусульмане, так и армяне, являются наследниками одного отца. После его смерти было допущено неравномерное распределение наследства, все досталось армянам… Теперь, братья армяне, хотите нас выгнать отсюда, скажите прямо, хотите нас перерезать всех – тоже скажите».[89] А уже 20 февраля в городе начались армяно-тюркские столкновения.[90] В марте «в Эривани были устроены погромы, жертвами которых стали несколько тысяч мусульман. Их дома разоряли, базары сжигались, магазины грабились. В городе мусульмане оказались на положении нежелательных инородцев…».[91] По свидетельству очевидца, «кроме человеческих жертв» были «сожжены и ограблены на базаре много мусульманских лавок».[92] В апреле того же года «мусульмане в массовом порядке бежали из Эривани и ее окрестностей на запад, в горный район Зангезур».[93]

Если в 1909 в бывшей столице Эриванского ханства еще проживали 13.508 мусульман (44% населения),[94] а в начале 1918 – около 20.000[95] , то в 1922 – их осталось лишь 5.124 человека (10.9%).[96]

«Ереван – это наша месть и ответ туркам…»[97] – откровенничал писатель Айказ (Чекенян), уроженец Турции, проживший большую часть жизни в Америке. Зато теперь, когда коренных жителей там давно нет, всех истребили или изгнали, столицу Армении вполне можно объявлять «Городом любви».[98]

Выдержка из стенограммы заседания президиума Верховного Совета (парламента) СССР, газета «Правда», 20.07.1988 (полемизируют глава Советского государства Горбачев и ректор Ереванского государственного университета, один из лидеров армянских националистов того периода, Амбарцумян):

«Горбачев: …Скажите, в начале века сколько в Ереване составляло азербайджанское население?

Амбарцумян: В начале века, в Ереване?

Горбачев: Да.

Амбарцумян: Затрудняюсь сказать.

Горбачев: Вы обязаны знать. Я вам напомню – 43 процента азербайджанцев было в Ереване в начале века. Сейчас какой процент азербайджанцев?

Амбарцумян: Сейчас очень мало. Наверное, один процент.

Горбачев: И я при этом не хочу обвинять армян, что они выжили оттуда азербайджанцев. Видимо, какие-то процессы шли, в которых вообще надо разобраться».

В Эривани «в течение 60 лет армянское население увеличилось в три раза»,[99] – восхищался в начале ХХ в. армянский священник и публицист Магакия (Орманян). В советское время массовое переселение в город зарубежных армян продолжалось. Только в 1946, по официальным данным, в Ереване расселили более 10.000 мигрантов с Ближнего Востока, Ирана и Европы.[100]

Вспоминает Асдан Гасанов, родившийся в 1962 г. в селе Чайкенд (совр. Дпрабак) на востоке Армении, и проживший там до 1988 г.:[101]

«Армяне были пришлыми. Они пришли и выгнали азербайджанцев. В самом Ереване они всех выгнали и освободили себе место. Откуда они приехали туда, они не сказали, будто были коренными ереванцами».



Вспоминает Рафиля Ибрагимова, родившаяся в Ереване в 1942 г. и прожившая там до 1960 г.:[102]

«Наша улица тогда называлась Даракенд. По нижней части улицы текла река, был канал. Ходили на речку, стирали ковры, проводили маёвку, пили чай, устраивали вечеринки. Когда мне было 7 лет, я пошла в школу имени Азизбекова. Эта школа находилась недалеко от нас. Затем меня перевели в школу имени Кирова. Нам было далеко: иногда ехали на трамвае, иногда пешком. Я проучилась там три последних класса… В Ереване в университете было два факультета на азербайджанском языке: факультет литературы и факультет истории... В Ереване были красивые мечети, например, Голубая мечеть… Когда я училась в средней школе, мы ходили во двор Голубой мечети и делали уроки. Мы там гуляли и проводили время. Везде было зелено... Когда я была школьницей, в городе жило много семей [являвшихся потомками] азербайджанских ханов и беков. Моя покойная мать говорила мне идти по улицам имени Исмаил Хана и Гаджи-бея, не выходить на дорогу, потому что там много машин. Там все улицы носили азербайджанские названия, например, Даракенд, Демир-булаг, квартал Биттичиляр. Таких кварталов было много, и во всех жили азербайджанцы... Азербайджанцев было много… Все знали друг друга и ходили друг к другу в гости... Между собой мы говорили по-азербайджански. Когда армяне слышали это, они говорили друг другу: "Смотрите, они турки"… Большая часть армян была привезена из Сирии и Ливана. Им рассказали, что в Ереване вместо воды из кранов идет молоко, куры несут яйца чуть ли не посреди дороги и жизнь очень хорошая. В то время в Ереван было привезено много армян из Ливана и Сирии… Я помню, они приезжали, когда я училась в 1 и 2 классе. В основном это были мастера: сапожники, мебельщики».



Несмотря на массовое заселение столицы Советской Армении зарубежными армянами и многолетнее разрушение старой части города, до конца 1960-х гг. сохранялся тюркско-мусульманский облик, как и азербайджанское большинство в ряде кварталов, тем более в близлежащих поселках.

Вспоминает Мири Пириев, родившийся в 1942 г. в селе Каракала (разрушено) в центральной части Армении, и проживший там до мая 1950 г.:[103]

«В Ереване был мусульманский квартал. Он находился около Ахарчая… Тогда были мечети, но в основном в домах... Но в Ереване мечеть была».



Вспоминает Асиф Мамедов, родившийся в Ереване в 1958 г., и проживший там до 1971 г.:[104]

«Мы жили на улице Нариманова 96 в Ереване. Там я вырос, ходил в школу №9 имени Ахундова... Раньше это была школа имени Кирова: внутри школы даже был большой памятник Кирову. Затем, благодаря стараниям азербайджанцев, ее переименовали в школу имени Ахундова... Наш дом находился рядом с мечетью, которую называли "мечетью с зонтиком". Мое детство прошло там. Я жил там до 13 лет… В советское время все мечети, церкви разрушали, ровняли с землей. Оставили только две… Одной из азербайджанских мечетей была Голубая мечеть. Ее тогда сделали музеем истории. А "мечеть с зонтиком", которая находилась рядом с нами, функционировала как мечеть… Была площадь Азизбекова вместе с памятником ему, был проспект Баку. У нас тогда было две школы: имени Азизбекова и наша школа. В той школе количество учащихся постепенно уменьшалось. Когда мы переехали сюда [в Азербайджан], то узнали, что школу имени Азизбекова окончательно закрыли, а оставшихся там учеников перевели в нашу школу... Я помню, были техникум, университет с обучением на азербайджанском языке. После, по-моему, университет закрыли… И постепенно, по мере уменьшения количества учащихся, все эти учебные заведения закрывались. Когда я пошел в первый класс, в нашем классе было 42 ученика, а в 1975 году мне сказали, что окончили школу только 8 из них, так как остальные на тот момент уже переехали [в Азербайджан]. Создавались [азербайджанцам] такие условия, что жить в Армении становилось тяжело. Например, в вопросах, касающихся работы, трудоустройства, специально создавались проблемы».



Вспоминает Ибрагим Гасанов, родившийся в 1946 г. в селе Бабаджан на востоке Армении, и проживший там до 42 лет:[105]

«В районах вокруг Еревана жили азербайджанцы. Постепенно их стали выселять».



В конце 1960-х в городе и окрестностях «исчезли» последние тюркские топонимы и гидронимы. И только после того, как эриванских тюрок частью истребили, и остальных изгнали, а память о них уничтожили, в 1969 американский писатель из турецких армян смог, наконец, радостно провозгласить: «Боже мой, он наш, он наш, он наш, этот огромный, почти до горизонта чудесный город. Эти огни наши, эти крыши наши...»[106] И только тогда «заново» отстроенный Ереван был объявлен «выдающимся центром государственности и национальной культуры армянского народа».[107]