Начало армянскому мифотворчеству было положено средневековыми национальными историками[4404] . «Армянские [летописные] источники имеют мифологическую природу»[4405] , – отмечает современный армянский исследователь. Это мифотворчество продолжалось на протяжении столетий усилиями деятелей григорианской церкви и европейских историков, благоволивших армянам, как христианскому народу. Обычно применялись четыре стандартных приема:

Прием №1: возведение корней армянского народа к библейской генеалогии[4406]

Легендарные армянские патриархи объявлялись прямыми потомками ветхозаветного Ноя[4407] . Хотя, как отмечают израильские специалисты по Ветхому завету, этот персонаж предстает в Священном писании в качестве прародителя всего человечества[4408] , у современных армянских ученых он стал лишь «армянским праотцом»[4409] . Русский исследователь, живший на Южном Кавказе, в начале 1880-х гг. писал: «Армяне себя считают одним из древнейших народов мира… Сами они считают себя прямыми потомками Ноя, который, будто бы, говорил по-армянски»[4410] . А сына его отец армянской истории Хоренаци провозгласил «нашим Иафетом»[4411] , то есть одним из трех отпрысков Ноя.

Впоследствии армянские исследователи констатировали: «Среди наших писателей V века принято было связывать происхождение армянского народа с библейскими именами»[4412] . Это должно было служить доказательством глубокой древности армянства.

Более того, как заявлял в 1881 г. армянский священнослужитель, выступая перед российскими учеными, «Эдем [библейский рай], по мнению некоторых библиологов, помещался между Араратом и Ванским озером»[4413] , то есть, в исконной Армении.

Прием №2: увязка древнейшего прошлого армян с библейским Ноем и арменизация «Ноевой горы»

«Местная легенда передает, что св. Яаков [родственник первого главы армянской церкви – начало IV в.], проводивший подвижническую жизнь в ущельях Арарата, был мучим желанием увидеть Ноев ковчег. Несколько раз пытался он подняться на вершину Арарата, но каждый раз, как исполнение заветной мечты казалось уже близко, сон овладевал им, и неведомая сила сносила его обратно к подножию горы. Яаков не хотел, однако же, оставить своего намерения. И вот, однажды, в сонном видении, явился ему ангел и запретил всходить на гору, а в вознаграждение трудов вручил ему кусок дерева от Ноева ковчега. Яаков принес его в дар Эчмиадзину [резиденция армянских католикосов на юго-западной окраине совр. Армении]»[4414] .

В 1703 г., обращаясь к российскому монарху Петру I, представители армянской знати отмечали: «А из нашей страны вселенная умножилась, когда Ноев ковчег во Араратской горе стал [остановился] и вышел Ное из ковчега, и из того весь свет исполнился, и многие царства из нашей страны вышли и начались, понеже [потому что] всех государств наше государство древнее есть и всем государствам ключи у нас в руках суть»[4415] .

Русский историк, составивший описание первого неудачного похода против Эриванского ханства в 1804 г.[4416] , пользуясь личными записями офицеров-участников той операции, которым помогали местные армяне, сообщал: «"Эчмиадзин"значит на армянском языке "первый исход". По существующему преданию, утверждают, что Ной вышел в первый раз из ковчега, остановившегося на горе Араратской, и на месте, где находится монастырь, принес жертву Всевышнему»[4417] . А в 1818 г. один из основоположников современной географической науки, немец Риттер, уверенно сообщал, что у подножия Арарата «в Ереване можно увидеть место, где, как говорят [интересно кто], Ной посадил первую виноградную лозу…»[4418] (точно такую же байку, буквально дословно, двадцать лет спустя армяне рассказывали одному русскому офицеру по поводу Нахичевани[4419] ).

В 1846 г. немец Паррот, возглавивший первую экспедицию на вершину Арарата, сообщал: «…все армяне твердо убеждены в том, что Ноев ковчег по сей день остается на вершине Арарата…»[4420] . В 1850-х гг. сотрудники российского Генштаба отмечали: «Армяне придают этому городу допотопную древность: они твердо убеждены в том, что Ной в Эривани строил ковчег»[4421] . Ирландский путешественник, посетивший Южный Кавказ в 1893-94 гг., сообщал, что «на пьедестале Арарата… расположено армянское селение Ахури или Агури» и его жители «гордятся своей отдаленной древностью. Согласно армянским традициям, еще Ной построил там алтарь и принес на нем жертву… Это было в Ахури или Агури – имя, означающее на армянском языке: "он насадил виноградник" – что библейский патриарх, согласно той же традиции, насадил свой виноградник и напивался его вином. Жители показали нам старую малорослую вербу… Они верили, что эта верба выросла из пустившей корни доски ковчега…»[4422] .

Живший в Эривани в конце XIX в. русский собиратель легенд армянских переселенцев из Персии свидетельствовал: «Наша Эриванская губерния у армян считается самым первым местом возрождения человечества после всемирного потопа…; многие древнейшие названия местностей производят от армянских слов, отыскивая в них указания на разные события из жизни Ноя»[4423] . В то же время в официальных материалах русской администрации сообщалось: «Слово Эривань армяне произносят ереван… Происхождение этого слова предание относит ко временам Ноя. Когда Ной будто-бы смотрел с вершины горы Арарата на окружающие местности, то первым бросились в глаза ему северные и северо-восточные возвышенности Эривани, раньше других местностей показавшиеся из-под воды, почему он произнес слово «еревумэ» (երևում է), т.е. «видна» (земля)»[4424] .

Во всех этих преданиях речь идет о горе[4425] , обозреваемой из местности нынешней столицы Армении. Она расположена на северо-востоке Турции в 32 км от границы. Теперь армяне называют ее Большой Арарат[4426] , хотя старинные местные армянские и иранские названия этой горы были иные[4427] . Древнеармянские и средневековые авторы именовали ее Масис[4428] (производное от среднеперсидского «masist» – «самый большой»[4429] ).

Современный армянский ученый, руководствуясь «здравым смыслом», «логикой» и некими «законами наследования и взаимопроникновения культурных традиций», утверждает, что гору Масис библейским Араратом объявили еще в I в. до н.э. евреи, жившие в городе Нахичевани на юго-западе теперешнего Азербайджана. «Они невольно создали для будущего христианского армянского народа символ ковчегоносца Масиса-Арарата, что и взрастило его национальную идентичность»[4430] .

Однако наиболее ранние армянские переводчики Ветхого завета «библейский Арарат с Масисом не отождествляли»[4431] . Более того, как отмечала армянская писательница Шагинян, «Чудесная гора, стоящая над всей страной, не упоминается ни в одной народной песне, ни в одном сказании. Для нее у армян нет доброго слова. Песни поют не об Арарате, а об его соседе – Алагезе, питающем реки»[4432] .

Впервые увязка этой горы с Ноевым ковчегом появилась в армянских источниках только в XI-XII столетиях[4433] . Уже в наше время армянские академические круги всячески доказывают, что после всемирного потопа Ноев ковчег остановился именно на этой горе. Хотя «Араратские горы» были воспеты на весь мир древними евреями, без всякой привязки к Масису, а он был захвачен армянами у мидийцев, и в последний раз армянская власть относительно длительное время распространялась на эту гору в Средневековье, современный армянский ученый утверждает, что «Арарат всегда был армянским»[4434] . Его коллеги добавляют: «Попытка разных внешних и внутренних сил "отобрать" у нас Арарат – это попытка заставить наш народ отказаться не только от прошлого, но и будущего…»[4435] . «Постоянное движение к Арарату и есть выражение национальной идеи армян, писал армянский поэт…»[4436] .

«С Араратом связаны армянские национальные мифы»[4437] , – подчеркивает современный армянский автор. Уточним: мифы националистические, с конца XIX в. вдохновлявшие молодежь на вооруженную борьбу против турок, российских властей на Кавказе и кавказских тюрок. Так, один из глашатаев армянского национализма[4438] , писатель Раффи, в 1886 г. провозгласил Арарат «восторженным знаком освободительного движения»[4439] . Эта гора объявлялась «сакральным символом возрождения и единения армянства»[4440] , то есть, российских и турецких армян в рамках общего партизанско-повстанческого движения. Провозгласив собственную недолговечную республику в 1918 г., националисты поместили изображение Арарата на свой государственный герб. Этот миф поощрял чувство превосходства над другими народами, так как питал «наше национальное сознание идеей о происхождении всего человечества от армян, а Арарат воспринимался как его колыбель»[4441] .

Современные армянские ученые, подчеркивая, что «Арарат – символ – миф…»[4442] , прогнозируют, ссылаясь на Нострадамуса: «последний народ, который останется на Земле – это армяне»[4442] . И теперь этот миф закреплен на современном гербе Республики Армения. Таким образом, «подтверждается» не только глубокая древность самих армян, но и их «исконное» право на близлежащие эриванские земли, где на протяжении столетий мусульмане составляли большинство населения.

Однако в Энциклопедии Ветхого завета, составленной коллективом израильских авторитетных исследователей Священного писания, однозначно поясняется, что Арарат, упоминаемый в этом первоисточнике, локализуется в районе Ванского озера (т.е. на востоке Турции). Более того, составители энциклопедии четко показали, что любые попытки увязать Арарат с Арменией, тем более, с местом «к югу от города Ереван», основаны на «ошибочном толковании» античных переводчиков Ветхого завета, и не имеют ничего общего с первоисточником[4443] . Заключение израильских специалистов подтверждается древним свитком (II-I вв. до н.э.), найденным в окрестностях Иерихона. В отличие от канонизированного впоследствии текста Ветхого завета, он содержит фрагмент его более архаичной версии[4444] . В этой рукописи вместо канонической формулировки «на горах Араратских», написано: «на горах Ураратских». Как пояснял авторитетный востоковед Дьяконов, «имеется в виду государство Урарту с центром у озера Ван, ныне в Турции»[4445] . Более того, самаритянское Пятикнижие (V в. до н.э.), вавилонский историк Берос (III в. до н.э.), тексты арамейских переводов Ветхого завета первых веков нашей эры, античные авторы I-IV вв., средневековые арабские хронисты, и даже самые ранние армянские летописцы (V в.) отождествляли гору Ноева ковчега с «Курдскими горами»[4446] . Они же, в свою очередь, идентифицируются с хребтом Джуди-Даг (Арарат Кордуены) на юго-востоке Турции близ границы с Ираком. Причем, эта местность в древности была заселена западно-семитскими племенами[4447] .

Прием №3: аналогии и отсылы в контексте армянской истории к прошлому ветхозаветных евреев

Этот прием регулярно применялся в сочинениях армянских летописцев и деятелей церкви[4448] , в народных преданиях и даже в дипломатической переписке. Он служит дополнительным инструментом удревления армянства.

В 1701 г. представители армянской знати персидских областей Южного Кавказа, прибыв в Москву, обратились к российскому монарху Петру I «с просьбой оказать армянам покровительство и помочь им избавиться от "вавилонского пленения"»[4449] (прямая аналогия с положением древних иудеев в Вавилонии в VI в. до н.э.). А в 1723 г., обращаясь к тому же Петру I, армянский католикос просил его освободить и защитить своих соплеменников, как «великий пророк Моисей освободил [евреев] из рук фараоновых тако ж и нас да освободите из рук варварских [от мусульман]…»[4450] . В 1781 г., обращаясь к русскому полководцу Суворову, представители армянской знати на Кавказе просили его об отправке российских войск против «народа магометанского», и обещали, что за это почитать его будут «подобным Моисею, спасшему Израиля от фараона»[4451] .

Французский исследователь-армянофил отмечал: «Говоря о зарождении Армении, мы увидели, что историки страны, в основном принадлежавшие к духовенству, старались связать происхождение своего народа с библейской традицией и что они переиначивали старые легенды, чтобы переплести евреев с потомками [мифического прародителя армян] Айка. Эта тенденция связана не только с вопросом исторических фактов, но и генеалогиями правящих родов Армении»[4452] . Отсюда – «происхождение» армян от Ноя, а третьей царской династии Великой Армении – от Авраама[4453] , а также предания о пребывании ветхозаветного Иова в армянских землях[4454] . К той же категории относится миф, который в Средневековье распространяли на территории теперешней Турции армянские церковники о том, что именно им принадлежит «подлинная фляга со священным елеем, которую наполнил пророк Моисей на горе Елеонской»[4455] . Даже уже упоминавшийся Эчмиадзин объявлялся как «наш армянский Иерусалим»[4456] .

«Если армяне верили, что унаследованные ими от евреев [ветхозаветные] писания относились к их родному краю, то они естественно должны были видеть в нем также арену более поздних творений еврейского духа; таким образом вся их страна освещалась религиозной традицией»[4457] , – пояснял ирландский арменовед.

При этом средневековые армяне относились к своим современникам-иудеям крайне негативно. Они считали их «невежественными, грубыми, материалистичными, упрямыми»[4458] . Очень красноречиво тогдашнее отношение просвещенных кругов армянского общества к евреям отражает «Книга скорбных песнопений», значение которой «не только в традиционной армянской культуре, но и во всей традиционной армянской жизни не с чем сравнить. "Книгу" переписывали из столетия в столетие, стремясь иметь чуть ли не в каждом доме… Она веками жила в памяти народа…»[4459] , и, соответственно, не могла не повлиять на его отношение к евреям. Автор этого произведения – армянский монах Григор Нарекаци, живший во второй половине X – начале XI в., и снискавший славу святого[4460] . Обильно заимствуя ветхозаветные образы и аллегории, а также постоянно ссылаясь на иудейских пророков, автор, тем не менее, крайне негативно относился к самим евреям. Признавая их «народом древним»[4461] , а также древность его «закона»[4462] , Нарекаци описывал «дом/род Иакова», «дом Израиля», «народ Израиля», «Израиль», «израильтян» и «иудеев» следующими эпитетами: «нечестивый»[4463] , «заблудший»[4464] , «разнузданный»[4465] , «покинутый в крайнем убожестве»[4466] , «погрязший в грехах и беззаконии»[4467] , «неистовые и злые»[4468] , с «сердцем бесплодным»[4469] , «бесчинствами»[4470] и «ошибками»[4471] . Автор подчеркивал, что «иудеи в позоре и укорах… отвергнуты народами чужими»[4472] , и называя их «темным домом»[4473] , отмечал, что станет «насмехаться над ним»[4474] .

И уже в ХХ столетии, после прихода нацистов к власти в Германии, армянские деятели очень постарались полностью «отстроиться» от евреев, даже в самом далеком собственном прошлом. Их пугали академические теории и даже факты о еврейско-семитском происхождении армянства.

В первую очередь, это касается семитского, в том числе, древнееврейского происхождения ряда архаичных армянских имен[4475] , а также заимствований в армянском из семитских языков, включая древнееврейский и еврейско-арамейский[4476] . «Влияние семитов на армянский язык в периоды доисламский, даже дохристианский, не подвержено сомнению»[4477] , – подчеркивал в конце XIX в. специалист по армянской филологии Патканян. Тогда же авторитетный историк Ерицян отмечал, что «в особенности Евреи в Армении были так многочисленны…»[4478] – до «сотен тысяч семейств»[4478] . Вряд ли такое сожительство могло обойтись без смешения. Не случайно, французский востоковед Кюне, более десяти лет исследовавший различные регионы Османской империи, в конце XIX в. сообщал, что армяне, проживавшие в древнейшей «родине» этого народа, Ванской провинции, в большинстве своем являлись потомками евреев[4479] , насильно переселенных сюда в I столетии до н.э. на пике могущества Великой Армении. Даже такой авторитетный светило немецкой науки, как Экерт-Грайфендорф, будучи руководителем музея этнологии Кильского университета, был вынужден признать, что армяне, хоть и являются арийцами, но «с некоторым еврейским влиянием»[4480] .

Чтобы откреститься от подобных утверждений, в 1934 г. была издана брошюра «Armeniertum-Ariertum» («Армяне – арийцы»). Она бесплатно распространялась армянскими активистами среди немецких чиновников, общественных деятелей, ученых и журналистов. Эффект был молниеносный – в том же году нацистское правительство официально признало, что армяне принадлежат сугубо к арийской расе[4481] , и соответственно, никакого отношения к евреям никогда не имели.

Прием №4: возведение истоков армянской церкви к самому Христу или, по крайне мере, ко времени «вскоре после распятия»[4482] , и постулирование на этом основании исключительности Григорианского христианства

Хотя, как следует из Евангелия, основоположник христианской веры проповедовал в пределах теперешнего Израиля, видный армянский священнослужитель в конце XIX в. заявлял: «Армения была… первою страною, где услышан был голос того божественного пастыря, который явился положить жизнь свою за спасение овец… [то есть, Иисуса Христа]. Армянский царь Авгар приглашал даже Спасителя в свою столицу Едессу [юго-восток совр. Турции], которая стала первым центром, откуда молва о божественном свете расходилась по соседним странам»[4483] . Когда же к нему явились армяне, то Христос, по утверждению армянского летописца XIII в., «вместе с престолом своим двинулся им навстречу и, облобызав их вместе с их предводителями, воздал им больше почестей, чем всем остальным народам»[4484] .

В начале IV в. первым главой армянской церкви стал Григорий Просветитель, который происходил из теперешней Центральной Турции и, между прочим, был армянином лишь наполовину (его отец принадлежал к иранскому народу парфян). Ему «явилось видение, в силу которого Иисус Христос считается основателем их соборной церкви. Из этого они сделали законный, может быть, вывод, что и церковь их, как духовное учреждение была установлена самим Христом»[4485] . В 1892 г. в издании, опубликованном в Лейпциге на немецком языке, армянский профессор теологии утверждал: «…бессмертный Основатель, единственный Глава церкви, Сам со славою сошел с небес и повелел Св. Григорию построить [армянскую] церковь по Его плану и под Его руководством… Христос Сам явился к Св. Григорию в видении и научил его, что ему делать»[4486] .

Согласно же церковному преданию[4487] , которое не имеет подтверждения в неармянских источниках, христианство в исконной Армении (в пределах совр. Турции) проповедовали[4488] апостолы – ученики Христа. В том числе, там якобы «проповедовал христианство»[4489] апостол Фаддей. Ирландский арменовед, в 1893-94 гг. объехавший Эриванскую губернию, отмечал: «Армяне гордятся тем, что предки их слышали проповедь евангелия от самих апостолов и что они первые ввели у себя христианство, как государственную религию»[4490] . Легенды достаточно, чтобы теперь безапелляционно утверждать: «Армянская церковь – первая по времени из трех апостольских церквей мира»[4491] .

Всеми этими эпическими «свидетельствами» религиозной исключительности обосновывались претензии на особый статус армян среди других христианских народов. «…Армянская апостольская церковь, в отличие от католицизма и православия, сохранила старые традиции христианства без изменения»[4492] , – подчеркивают современные армянские ученые. Вместе с тем, французский исследователь-армянофил признавал: «Армяне, как мы знаем, тогда не имели письменности; следовательно, никаких документов первых трех веков не дошло до нас, и у нас очень мало сведений относительно продвижения христианства в этой стране до ее официального обращения [в начале IV в.]»[4493] .

Впоследствии армянский публицист, размышляя о «нашей приверженности мифу»[4494] , вопрошал: «Не потому ли мы вечно первые – первыми приняли христианство…»[4494] . В свою очередь, авторитетный грузинско-российский востоковед Марр отмечал: «Армянская национальная церковь... в самоопределении чрезмерно увлекается своим национальным характером…»[4495] и «чрезмерно архаизирует его»[4495] .

Политизация мифотворчества

После массового переселения армян из Турции и Персии на территории теперешней Армении в 1827-1830 гг. и с одновременным распространением среди османских армян европейских веяний традиционное мифотворчество стало обретать современную политическую направленность. Зарождение этой тенденции получило отражение в официальных российских документах. Так, в 1830 г. один из чиновников докладывал, что на Южном Кавказе «армянские попы думают о восстановлении армянского царства»[4496] , а шесть лет спустя его коллега сообщал: «в константинопольских армянах… замечено некоторое расположение, возбужденное и поддерживаемое иностранными агентами, мечтать о древнем царстве армянском…»[4496] .

Во второй половине XIX столетия это мифотворчество обретало растущее развитие по мере формирования[4497] , под европейским влиянием[4498] , новой национальной идентичности армянской интеллигенции и духовенства в Турции[4499] и России (со второй половины XIX в. армянская церковь превратилась «в простой придаток и орудие политических организаций, в последнем десятилетии XIX и в первой четверти XX века – преимущественно [националистической] Дашнакцутюн»[4500] ).

Ярким выразителем этого процесса стал выдающийся церковный вдохновитель армянского национализма Католикос Хримян. Его собственный образ изображался в явно ветхозаветных мотивах: «Воображение этой нации видит в своем избраннике не только или не столько патриарха или католикоса… сколько первосвященника в древне-библейском смысле. Хримян – идеал первосвященника. Это человек, как будто перенесенный в наш век прямо из Ветхого Завета со всем его огнем и его поэзией. Во время церемонии его посвящения казалось, что у подножья Арарата древний библейский дух еще жив… Этому впечатлению отчасти содействовал семитический [семитский] тип его лица. Большие карие глаза и орлиный нос над длинной, густой бородой – характерные черты, связанные для нас с представлением о еврейской нации… весь характер этого человека кажется сформированным скорее по библейскому образцу…»[4501] . И сам Хримян обильно окрашивал современное ему положение армянства в библейские краски. Так, например, в ходе поездки по России в 1895 г. в его пламенных речах не раз звучали отсылы к Ноеву ковчегу, аналогии между событиями из армянской истории и Вавилонским пленом иудеев, а также деяниями первых христиан[4502] . Один из современников подчеркивал, насколько «живы и реальны для него образы древней армянской истории»[4503] , и добавлял: «Хримяна обвиняли в том, что он работает над возрождением старого армянского царства…»[4504] . Так же искусно, как он облачал историю своего народа в ветхозаветные аллегории, этот католикос и его церковные соратники по политическим мотивам фабриковали сведения о численности армян (чрезвычайно их завышая), на что указывали российские[4505] и европейские[4506] авторы.

Сконструированный таким образом «исторический» миф в конце XIX в. стал одним из главных инструментов пропаганды армянского национализма. В конце прошлого столетия один из армянских публицистов подчеркивал: «Быть "настоящим армянином" означает быть включенным в армянский миф. Это порождает своеобразный секуляризованный национализм, обязывающий и одновременно освобождающий от какой-либо ответственности, что и создает особую привлекательность мифа. В рамках этого секуляризованного национализма и возникает идея готовности к политическому становлению, основанная на ложной самооценке и сводящаяся к набору эффектных лозунгов»[4507] .

В начале 1880-х преподавателями армянских школ в Эривани было «введено обязательное обучение армянским патриотическим песням, в которых в прочувствованных выражениях высказывается сожаление о славном прошлом Армении… Изучаемые песни заимствуются не из народной жизни, а созданы в последнее время под влиянием армянского политического брожения»[4508] . Тогда же в документах отделения российской политической полиции в Эривани отмечалось: «Сборник стихотворений армянских писателей под заглавием "Армянская лира" и "Поэзия Камар-Катиба", изданные в С.-Петербурге, заключают в себе песни и стихотворения, направленные к возбуждению в народе воспоминаний о прежнем величии Армении…»[4509] .

В 1890 г. в Османской Турции также фиксировалась активность тайного армянского комитета, агитировавшего «в пользу восстановления Армянского царства»[4510] . Ирландский арменовед, посетивший Эриванскую губернию в 1893 г., отмечал мечты армян «о независимом армянском государстве»[4511] . Полковник Русского Генштаба, объехавший Малую Азию два года спустя, сообщал: «…Начинается уже открытая агитация в пользу восстановления когда-то периодами существовавшего маленького царства. Параллельно с этим идет дело воспитания в школах и семье подрастающего поколения, которое приучается к мысли о том, что армяне – великая нация и имеют не только право на самостоятельное существование в пределах Турции, Персии и в Закавказье, но чуть не на господствующее положение в целом свете»[4512] . Тот же офицер российской разведки отмечал, что «продолжительное изучение образцов древней армянской словесности [молодым поколением]… непосредственно связано с усвоением представлений, по тенденциозным национальным источникам, о великом прошлом Армении. Отсюда уже один шаг к заявлениям о восстановлении древне-армянского царства»[4513] .

Цели националистического мифотворчества

За счет новосозданного «исторического» мифа достигались сразу несколько целей. Во-первых, ссылаясь на грандиозное прошлое «Великой Армении», о которой «литературные источники сохранили, к сожалению, лишь отрывочные и случайные сведения»[4514] , идеологи националистов стремились вдохновить молодое поколение на политическую борьбу[4515] .

Во-вторых, обосновывались претензии на доминирование в конкретных регионах Османской империи и Южного Кавказа[4516] . Более ста лет назад один из членов грузинского правительства отмечал: армянский национализм «с первых же шагов своей деятельности начал прививать армянскому народу идею сепаратизма, стал внушать, что он не такой варвар, как его соседи курд или татарин, а избранный Богом народ, призванный прогнать эти некультурные народы и на их территории создать свое собственное национальное царство»[4517] .

В-третьих, создавался жертвенный образ христианского народа, который в течение многих веков якобы беспрерывно и люто преследовался за свою веру мусульманами, и, соответственно, в условиях геополитических реалий XIX столетия заслуживал покровительства крупных христианских держав. «Трагическая судьба армян обусловлена в первую очередь варварским, враждебным окружением»[4518] , – пояснял впоследствии армянский публицист, перечисляя «главные армянские мифы в их традиционной форме»[4518] . «Находясь на границе христианского и мусульманского миров, армяне стали жертвами не только межнациональных, но больше религиозных репрессий и войн»[4519] , – провозглашают современные армянские ученые.

И, наконец, апеллируя к древности принятия христианства и стародавним тесным связям с греками, римлянами и крестоносцами армянские лидеры стремились выгодно представить свой народ европейской аудитории – на фоне «отсталых и фанатичных» соседей-мусульман. «…Армянская раса, западная по своему происхождению, западная по своему… характеру, прожившая в глубине Азии на протяжении многих веков, сохранила многие свои корни»[4520] , – провозгласил в 1912 г. армянский политический деятель и журналист Озанян. Таким образом, армяне позиционировались как традиционный авангард западной цивилизации на Востоке[4521] , а значит, как естественные проводники европейской экспансии в Азии. В этой связи оказались весьма востребованы заявления главы католической церкви XVI столетия: «Ни один народ с большей готовностью и охотой не оказал помощи крестоносцам [во время средневековых захватнических походов на Ближний Восток], нежели армяне…»[4522] . А в начале XX в. российский вице-консул в Ване называл их «пионерами европейской цивилизации»[4523] в Османской Турции.

Так возник миф о том, что «армянский народ – единственный носитель и хранитель европейской культуры, волей злого рока занесен между некультурными народами – с одной стороны грузинами, с другой турками и [кавказскими] татарами. Эти некультурные народы всегда и везде преследуют армянский народ, мешают ему исполнить свою великую историческую миссию просветителя Малой Азии и Закавказья»[4524] .

Мифическая аргументация национального превосходства

Акцентуация на «особой древности» и идеализация армян зачастую сопровождались обоснованием их национальной исключительности и превосходства. «Мы… хорошо знаем, что превыше двенадцати и семидесяти двух народов стоит народ армянский…»[4525] , – констатировал в 1841 г. основоположник новой армянской литературы Абовян. Порой такие восхваления граничили с откровенным расизмом.

«Если рассмотрим Армению с географической точки, то найдем, что это самая интересная страна древнейшей истории человечества…[4526] , – утверждалось в российском «Учебном пособии для учащихся» 1869 г. – Народ этот [армяне], первоначальный, чистой крови, с высокими духовными и телесными качествами… мало народов, которые в продолжение тысячелетия перенесли бы столь вопиющее угнетение и рабство, как армяне, и то большею частью со стороны племен, которые в умственном и в физическом отношениях стояли гораздо ниже их»[4526] . А для тех, кто сразу не усвоил, далее пропечатывалось: «Армяне принадлежат к красивейшим народам земли»[4526] . И тут же важная ремарка, рассчитанная на молодую российскую аудиторию: «Родина его освобождена от рабства [после окончательного завоевания Россией Южного Кавказа], и нельзя не заметить начинающегося в нем умственного движения, проснувшегося стремления усвоить себе просвещение Европы»[4526] .

В аналогичном духе было написано переведенное на русский и изданное в России сочинение американского миссионера, который долгое время провел среди турецких армян. Он утверждал, что их церковь – «древнейшая из всех церквей»[4527] , а «древне-армянская версия Библии… признана образцовой по своей красоте»[4527] . Сами армяне – «самый способный, энергический, предприимчивый, деятельный народ западной Азии» и «принадлежат к лучшим типам кавказского племени…» 

В своем монументальном труде ирландский исследователь-армянофил, ставший впоследствии депутатом британского парламента, рассказывая о своих впечатлениях от посещения Южного Кавказа, приводил пословицу о том, что «по изворотливости ума один еврей равняется двум грекам, а один армянин двум евреям»[4528] . Он также отмечал: «Когда вы видите его [русского чиновника] за работой среди такого народа, как армяне, вы спрашиваете себя, как это возможно, чтобы такая даровитая нация управлялась такими тупицами»[4529] . И тут же автор пояснял: «Армянин – человек древней культуры и высоких природных дарований»[4529] .

«Для армян характерно чувство культурного превосходства над окружающими их мусульманскими этносами»[4530] , – констатирует современный российский исследователь, придерживающийся проармянских взглядов.

Вспоминает Асиф Мамедов[4531] , родившийся в Ереване в 1958 г., и проживший там до 1971 г.:

«Мы всегда и со всеми могли ужиться. А армянам настолько промыли мозги, хотя это есть и в них самих, что они выше, умнее всех, что они не должны жить вместе с какими-либо другими народами, потому что превосходят их. Вот такая была философия, и армяне в это верили»[4531] .