С конца января 1918 армянские вооруженные формирования приступили к «умиротворению»[2475] тюркских сел к юго-западу от Эривани. Командир артиллерийской бригады Армянского корпуса, бывший офицер Русской армии, Араратов (Араратян) отмечал, что результатом этих операций «был разгром, по крайней мере, 50-ти татарских селений»[2476] . По подсчетам современного немецкого исследователя, «До марта 1918 г. в Эриванской губернии были разрушены 199 мусульманских деревень, погибли от голода и истощения, а также были убиты или бежали на оккупированные турецкой армией территории более 100000 человек»[2477] . При этом дашнакские деятели ехидно возмущались тем, что комиссии[2478] , изредка наезжавшие из Тифлиса, от центрального правительства Южного Кавказа, которое не контролировало ситуацию на местах, пытались защищать «"бедных и преследуемых" тюрок»[2479] . 

Систематизация и масштабирование этнических чисток в окрестностях Эривани были заслугой эмиссара Дашнакцутюн Арама Манукяна (Ованисян). Нынешний премьер Армении Пашинян окрестил его «величайшим апостолом нашей современной истории»[2480] .

Укоренение дашнаков и установление армянской диктатуры в Эривани

В 1917 Специальный комитет Армянского (Высшего) национального совета Тифлиса, который контролировался дашнаками[2481] , решил воспользоваться хаосом и неразберихой, возникшими после свержения российской монархии, чтобы захватить власть в Эривани. Эта инициатива была продиктована несколькими соображениями. 

Во-первых, за годы мировой войны российские власти создали в Эривани мощную военную инфраструктуру, которая после развала имперской армии стала фактически ничей. К тому же, в городе и его окрестностях имелось большое количество армянских солдат и офицеров, как местного гарнизона, так и ушедших с фронта[2482] . В ноябре 1917 офицеры-армяне провели в Эривани собственный съезд[2483] . 

Во-вторых, за счет массового притока мигрантов из Турции в городе стремительно возрастала численность армянского населения. 

И, в-третьих, в отличие от Тифлиса и Баку, в Эривани и губернии ни одна из политических сил региона была не в состоянии претендовать на власть. Как и в других областях Южного Кавказа с преимущественно мусульманским населением[2484] , общероссийские леворадикальные партии не имели в Эриванской губернии сколько-нибудь ощутимого влияния[2485] . Например, созданная в это время «Коммунистическая партия Армении» сидела в Тифлисе и состояла исключительно из турецких армян[2486] . Единственной общероссийской партией, более и менее заметно проявлявшей свою активность в Эривани[2487] , была Партия социалистов-революционеров (эсеры), которая имела множество сторонников в Баку[2488] и Тифлисе[2489] . Но в Эривани и она была очень слабой[2490] . Еще более маргинальными были – меньшевики (умеренные коммунисты). На выборах в городскую думу, состоявшихся в сентябре 1917, леворадикальные партии, которые в других местах Кавказа жестко соперничали друг с другом, были вынуждены объединиться и выставить общих кандидатов[2491] . Но даже вместе они получили лишь голоса временно прибывавших в городе русских солдат[2492] . В ноябре на выборах во всероссийский парламент (Учредительное собрание), эсеры получили в Эривани 1523 голосов городских избирателей[2493] , заняв третье место. Остальные общероссийские партии продемонстрировали еще меньшие результаты. Например, большевики, которые как раз тогда захватили власть в столице России, набрали в Эривани лишь 304 голоса[2494] . Такое положение было продиктовано низким уровнем развития промышленности и немногочисленностью славянского населения. 

В свою очередь, эриванские тюрки, хоть и составляли еще почти половину населения города (44% в 1909[2495] ) тоже были не в состоянии конкурировать за власть. Весной 1917, в первые месяцы после свержения российской монархии, они только-только получили, по выражению одного из дашнакских деятелей, «импульсы национального пробуждения»[2496] . Поэтому местные мусульмане лишь начинали проявлять[2497] первые признаки общественной активности и самоорганизации. Как только, с падением монархии, появилась возможность свободно заниматься политической деятельностью, эриванские тюрки пооткрывали кучу партий, всевозможных союзов и комитетов[2498] . Все они жестко враждовали друг с другом[2499] . Порой политическая конкуренция среди эриванских тюрок доходила даже до кровавых столкновений[2500] . Причем, подлинная цель каждой такой структуры заключалась в отстаивании узких корпоративных или религиозных интересов, либо в продвижении на разных выборах сугубо своих кандидатов[2501] . Ни одна из этих новоявленных организаций защитой национальных интересов эриванских тюрок реально не занималась. К тому же, все они страдали от острой нехватки денег, отсутствия ярких лидеров, политического опыта, дефицита образованных кадров[2502] . В свою очередь, всеобщая партия кавказских тюрок Müsavat окончательно оформилась лишь к октябрю 1917[2503] . Ее центры находились в Гяндже и Баку, а Эриванская губерния являлась для нее далеко не самой приоритетной периферией. При всем этом, Müsavat имела массу собственных проблем и неотложных забот: партийное строительство, финансы, противостояние с политическими соперниками в главных центрах региона – Баку и Тифлисе.

Учитывая все эти факторы, еще в мае 1917[2504] тифлисское руководство Дашнакцутюн направило в Эривань своего опытного функционера – вышеупомянутого Манукяна[2505] . Он уже прославился тем, что в 1915, после захвата Русской армией турецкого города Ван[2506] , стал правителем новосозданной одноименной губернии. Его первый приказ в этом качестве армянским вооруженным формированиям был: разграбить и сжечь дома изгнанного мусульманского населения Вана, чтобы оно не помышляло о возвращении[2507] . Более того, по данным члена правительства Грузинской демократической республики Гелеишвили, который занимался изучением тифлисского архива Штаба Кавказской армии, будучи губернатором Вана Манукян требовал «смертную казнь для курдских стариков, женщин и детей»[2508] . Тогда же начальник Ванского отряда Кавказской армии Воронов докладывал начальству: «Из России различными армянскими политическими организациями, под видом беженцев, высылаются сюда армяне для захвата пустующих турецких земель»[2509] . 

И вот теперь, прибыв в Эривань, Манукян развернул бурную деятельность. Был реорганизован местный Армянский национальный совет. Возглавлявший его представитель Григорианской церкви оказался смещен с должности. Новым председателем стал сам Манукян[2510] . Параллельно под его руководством началось создание в Эриванской губернии разветвленной партийной инфраструктуры Дашнакцутюн[2511] . Опытный партфункционер грамотно рассчитал, что несложно одолеть разобщенных и слабо организованных тюрок в самой Эривани. Но главная борьба за власть в губернии будет происходить в сельской местности. Хотя там мусульмане были раздроблены и дезорганизованы[2512] еще больше, чем в Эривани, их селения составляли обширные конгломерации, плотно занимая целые районы, а немногочисленные армянские села находились в сплошном окружении этой мусульманской массы. Поэтому особое значение Манукян отводил консолидации и мобилизации армянской деревни под чутким руководством Дашнакцутюн. Была развернута огромная организационная и агитационная работа по формированию сети сельских комитетов партии[2513] . 

Верность расчетов Манукяна продемонстрировали результаты выборов в городскую думу Эривани[2514] в сентябре, и во всероссийский парламент (Учредительное собрание) в ноябре 1917. По итогам муниципального голосования дашнаки получили поддержку 5616 избирателей, заняв первое место[2515] . Городской национальный список мусульманских кандидатов İrşad, имевший двух крупных соперников и массу злопыхателей в собственной общине, набрал лишь 1817 голосов, заняв третье место[2516] . Ради нейтрализации этого конкурента Манукян грамотно сыграл на внутренних противоречиях эриванских тюрок. Накануне выборов дашнаки устроили зрелищное шествие по центральным улицам города. В ходе него Манукян и его соратники выступали с предвыборными речами на тюркском языке[2517] . И хотя мусульмане провели в городскую думу 18 представителей, а Дашнакцутюн – 24[2518] , грамотная стратегия Манукяна привела к тому, что его ставленники «большей частью взяли на себя ведение городских дел»[2519] .

К парламентским выборам в ноябре партия кавказских тюрок Müsavat успела хоть как-то подготовиться, в том числе в Эривани[2520] . Там именно эта партия получила наибольшую поддержку избирателей (4514 голосов[2521] ), а дашнаки довольствовались вторым местом (4489[2521] ). Зато за пределами губернского центра – там, где мусульмане проявляли абсолютную пассивность и аполитичность[2522] , подавляющее большинство голосов, 255.840[2523] , было отдано за Дашнакцутюн (Müsavat получил за пределами Эривани лишь 937 голосов[2524] , хотя тюркское население составляло на остальной территории губернии 400.000[2525] ).

Вместе с тем Манукян прекрасно осознавал, что при огромной массе мусульман в Эриванской губернии и преобладании армян лишь в трех из семи ее уездов[2526] овладеть властью демократическим путем не удастся. И ноябрьская победа Müsavat на парламентских выборах в Эривани это подтвердила. Поэтому с декабря 1917[2527] Манукян прилагал особые старания для создания собственной вооруженной силы. Как признавал впоследствии один из местных дашнакских деятелей, цель заключалась в том, чтобы «иметь в своем распоряжении власть»[2528] . По свидетельству того же участника описываемых событий, созданный тогда «Военный орган» вскоре «стал ядром военных действий в районе Еревана»[2529] . Дабы обзавестись возможностью ведения наступательных операций Манукян озаботился конфискацией оставшегося в городе имущества распавшейся Русской армии[2530] и скорейшим укомплектованием Второй дивизии Армянского корпуса[2531] .

Во всех военных делах главным партнером[2532] Манукяна выступал тогдашний комиссар этого корпуса[2533] Дро (Канаян). Историк и писатель Лео называл его «федаином [боевиком-партизаном], для которого высшей мудростью было "блеснуть" маузером [пистолетом]»[2534] . В последующие несколько лет Дро командовал карательными операциями против мусульманского населения бывшей Эриванской губернии и Зангезура[2535] , а в годы Второй мировой войны активно сотрудничал с нацистами. 

Используя развитую военную инфраструктуру Эривани, оставленную Русской армией, Манукян и Дро создали из местных армянских солдат и офицеров боеспособные отряды. Опираясь на военную силу, они узурпировали власть в городе и окрестностях[2536] . При этом оба подчинялись Армянскому (Высшему) национальному совету в Тифлисе[2537] . 

Еще в сентябре 1917 представитель Бакинского мусульманского благотворительного общества по оказанию помощи пострадавшим от войны единоверцам Султанов, после посещения Эривани, заявил, что власть там захватила «группа армян, настроенная шовинистически». Он отмечал «печальное положение, в котором находится мусульманское население Эриванской губернии…»[2538] . В январе 1918 единственным органом управления был провозглашен возглавленный Манукяном «Особый комитет»[2539] Армянского национального совета Эривани[2540] . Кроме Манукяна, в него вошли трое его приближенных[2541] (лишь один из этих четырех был эриванцем). По словам одного из их ближайших соратников, они «привели в движение машину молодой армянской государственности, создавшейся из ничего…»[2542] . Как свидетельствовал тот же деятель, в Эриванской губернии Дашнакцутюн вела борьбу (за власть) «везде, всеми средствами и любой ценой»[2543] . 

7 февраля глава Мусульманского национального комитета губернии Агабабеков объявил: «Положение мусульман было рабским при царском режима, таким оно остается и теперь»[2544] . Он подчеркнул, что «оружие получают очень легко грузины и армяне, а мы – мусульмане ничего не получаем». 

17 февраля[2545] армянские войска начали истребление и изгнание мусульманского населения из сел[2545] , располагавшихся на расстоянии нескольких десятков километров к югу от Эривани[2546] . 20-го числа начались столкновения армянских войск с тюрками в самой Эривани[2547] . «Перестрелка»[2548] продолжалась около четырех часов. Были убитые и раненые. Вслед за тем армянские части, применяя пулеметы и артиллерию, ускорили расправу над мусульманами в других крупных населенных пунктах губернии[2549] . Депутат южнокавказского Сейма (парламента) Георгадзе[2550] , возглавлявший комиссию по расследованию этих событий, констатировал: «…В результате целый ряд уничтоженных и разграбленных татарских деревень и селений»[2551] . Депутат Сейма от Дашнакцутюн Хачатрян нехотя признал: «…Возможно, было сожжено более или менее 18 деревень…»[2552] . По данным дашнакского издания «Оризон», «…до двадцати мусульманских деревень разгромлены и тысячи людей остались без приюта, в положении беженцев»[2553] . То же издание приводило сведения мусульманских источников: «Около сорока сел разрушены и сравнялись с землей»[2554] . Современный армянский исследователь называет произошедшее тогда «наказанием 18-20 тюркских деревень»[2555] . В некоторых местах, где имелось смешанное население, мусульманские кварталы были уничтожены полностью. Георгадзе привел в качестве примера «большую деревню Камарлю [совр. Арташат], жители которой состоят из мусульман и армян… мусульманская часть этой деревни исчезла, вы ее не найдете, этой части не существует, она перебита; армянская же часть этой деревни на месте, она не пострадала»[2556] . Другой член той парламентской комиссии отмечал: «Я положительно могу утверждать, что [разгромленные тюркские] селения Камарлю, Абаш, Сервиндар и другие… не только не нападали на эшелоны [российских и армянских войск], но и вообще не нападали на соседнее армянское и мусульманское население…»[2557] . 

20 февраля видный деятель Дашнакцутюн Карчикян, вернувшись из Эриванской губернии и выступая в Тифлисе, признал, что армянские части «расстреливают мирное [тюркское] население»[2558] . Упоминавшийся депутат Георгадзе констатировал: «Всего досаднее, что очищение деревень [от тюркского населения], этот, если можно так выразиться, разгром деревень произошел при участии армянских регулярных частей…»[2559] . По его словам, они использовали пулеметы и артиллерию. 

Армянские войска в Эриванской губернии подчинялись Манукяну и Дро. Они же, пользуясь возникшей дестабилизацией, 22 февраля объявили о введении в Эривани «военного положения» и о создании «военно-революционного трибунала (суда) с самыми широкими полномочиями, вплоть до применения смертной казни»[2560] . Так в административном центре Эриванской губернии установилась армянская военная диктатура[2561] , присвоившая себе права карать любых несогласных. В марте Манукян, в честь которого в современной Армении возведены несколько памятников и названа одна из столичных улиц, был провозглашен «диктатором»[2562] . Армянское издание «Мшак» охарактеризовало это событие, как «стремление Дашнакцутюн к единоличной власти»[2563] . В том же месяце «в Эривани были устроены погромы, жертвами которых стали несколько тысяч мусульман. Их дома разоряли, базары сжигались, магазины грабились. В городе мусульмане оказались на положении нежелательных инородцев…»[2564] . В апреле численность армянских военных частей в Эривани и ближайшей округе за счет подразделений, отступивших из Турции, превысила 7000[2565] . И «мусульмане в массовом порядке бежали из Эривани и ее окрестностей на запад, в горный район Зангезур»[2566] . 

Все это происходило на фоне массового наплыва в город армянских мигрантов, и как следствие, резкого снижения удельного веса мусульман. Только за первые 2.5 года мировой войны численность армянских жителей возросла на 23.408 человек, а количество мусульман уменьшилось почти на 1000. И если еще в 1909 армяне составляли 45% населения Эривани, а мусульмане – 44%[2567] , то уже в 1916 соотношение было 72.6% и 24.6% в пользу армян[2568] .

Истребление эриванских тюрок турецкими армянами

Между тем, на ранее оккупированных Русскими войсками землях северо-восточной Турции «В конце января армии уже не было»[2569] . Туркам противостояли лишь ее армянские части[2570] . «Турецкие войска, подбодренные разложением русской армии, спешно реорганизовались, приводили себя в порядок и постепенно вновь заняли утерянные области»[2571] .

В марте[2572] – апреле[2573] 1918, преследуемые турками, армянские части бывшей имперской армии и партизанские отряды турецких армян отходили в Карскую область и Эриванскую губернию[2574] . С ними вместе туда устремились многотысячные потоки армян из восточной Анатолии. Эта вооруженная[2575] озлобленная[2576] масса стала вырезать тюркские селения, попадавшиеся при отступлении. Современный армянский исследователь признает: «В основном мишенью западноармянских беженцев становились мусульманские поселения… Эти действия вооруженных западноармянских беженцев во многих случаях были противоправными и имели насильственный характер»[2577] . Один из командиров Армянского корпуса отмечал: «Эта голодная масса людей, измученная кочевой жизнью, искала себе пропитание, и на этой почве, естественно, происходили вооруженные нападения армянских беженцев на татарские селения, как например, 27 марта 1918 года было разграблено и подожжено татарское селение Кархун, находившееся близ железнодорожной станции Эчмиадзин»[2578] . Американский генерал-майор Харборд, объехавший год спустя Малую Азию и Южный Кавказ, отмечал, что османские власти депортировали армян и разрушали их деревни (после того, как армяне приняли массовое участие в войне на стороне России), «но там, где армяне продвигались и отступали вместе с русскими, их ответная жестокость, несомненно, могла соперничать с турками по своей бесчеловечности»[2579] . 

Крупный функционер Дашнакцутюн из турецких армян, депутат парламента Республики Армения Сасуни так объяснял действия своих соплеменников: «Движущаяся на Араратскую Армению турецко-армянская вооруженная масса имела одну простую логику – они были убеждены, что если турки их насильственно изгнали [за активнейшее участие в войне против своей страны на стороне ее противника – России] из их древней родины, то после перехода через Арарат они не должны превратиться в безземельную, неприкаянную людскую массу, напротив, они имеют священное право силой оружия захватить татарские земли и расселиться на них как на своей Новой Родине»[2580] .

Из слов видного деятеля турецких армян однозначно следует: они прекрасно осознавали, что, вступая на территорию Республики Армения, занимают не армянские края, но, по его же словам, захватывают тюркские земли. Однако оправдывали они это тем, что таким образом мстили туркам. Хотя турок и кавказских тюрок связывают родство языков и частично общность происхождения, это – разные народы. Но «…в восприятии армян тюркоязычные мусульмане Закавказья нередко отождествлялись с турками Османской Турции»[2581] . Более того, как поясняют современные ереванские исследователи, «армяне распространяли на тюркоязычных мусульман Закавказья также ответственность за тяжелые условия жизни и периодически повторяемую резню армян в Турции»[2582] . И до сих пор «армянское массовое сознание ставит знак равенства между азербайджанцами и турками»[2583] . Это, конечно, делает «логичной» и «легитимной» устроенную в те годы массовую резню эриванских, зангезурских, нахичеванских, карабахских, ширванских и бакинских тюрок. 

Современный армянский исследователь описывает, как в начале мая 1918 его вооруженные соплеменники из Турции захватили у местных мусульман обширные территории на западе теперешней Армении, заселившись «в освобожденных селениях». Для тех, кто не понял (что это вовсе не геноцид) автор поясняет: «Таким образом, еще до образования первой Республики Армения западно-армянские беженцы самостоятельно, опираясь на свои вооруженные отряды предпринимали шаги по обеспечению своего выживания»[2584] .

Окончательная оккупация Эривани (июль 1918)

В начале июля 1918 ряд европейских изданий сообщил, что части армянских войск, отступивших из Турции, численностью 25000 человек, вошли в Эривань. На Западе этот город еще не считали армянским, и поэтому некоторые газеты, как например британская The Scotsman, опубликовали новость о событиях на далеком Кавказе с таким заголовком: «Армяне оккупировали Эривань»[2585] . Издание Evening Mail отмечало: «отношения между армянами и тюрками стали хуже»[2586] . И уже 19 июля британские эмиссары на Южном Кавказе информировали свое командование в Индии: «…Армяне уничтожили большое количество татар»[2587] .