21 ноября 1945 Сталин принял решение организовать массовое переселение в Советскую Армению зарубежных армян[3333] , большинство которых составляли уроженцы Турции и их дети, жившие в разных странах Ближнего Востока и Европы. В 1946-1948 в эту республику прибыли 100.000 таких мигрантов[3334] . На этом фоне 23 декабря 1947 центральное правительство Советского Союза постановило: «Переселить в 1948-1950 гг. на добровольных началах в Кура-Араксинскую низменность Азербайджанской ССР 100 тыс. колхозников и другое азербайджанское население из Армянской ССР»[3335] . 

«Массовая репатриация [переселение зарубежных армян] в густозаселенную республику [Советскую Армению] могла быть реализована только в случае соответствующего перемещения за ее пределы значительной массы людей, – поясняет современная российская исследовательница. – …Совмину [правительству] Армянской ССР разрешалось использовать освобождаемые азербайджанским населением постройки и жилье для расселения зарубежных армян, прибывающих в Армянскую ССР... За три года из Армении было выселено 144 654 чел., в том числе: в 1948 г. – 24 631, в 1949 г. – 54 373 и в 1950 г. – 65 650 чел. Переселение продолжалось и в начале 1950-х гг.»[3336] . 6 сентября 1950 советское правительство утвердило новый план депортации азербайджанцев из Армении в количестве 15.000 семей[3337] . По нашим подсчетам на основании архивных документов, в общей сложности депортация была произведена из примерно 200 населенных пунктов[3338] .

В советских пропагандистских публикациях депортация камуфлировалась следующей умилительной формулировкой: «переселение части азербайджанцев на родину, в соседний Советский Азербайджан»[3339] . Таким образом, коренное население бывшего Эриванского ханства и Зангезура как бы объявлялось пришлым на своих исконных землях.

Изгнание ради армянских мигрантов

Многие азербайджанцы прекрасно осознавали, что их изгоняют с земель предков ради заселения армянских мигрантов из-за рубежа. В секретной «Справке о настроениях среди азербайджанского населения Армении» от 3 мая 1948 (начальный этап депортации), подписанной главой МВД Армянской ССР Григоряном, цитировались высказывания жителей разных азербайджанских сел: 

• «…советская Армения намерена собрать всех зарубежных армян для того, чтобы создать независимое от советского правительства государство»[3340] .
• «Я был в с. Карашлаг, где представитель ЦК партии на собрании заявил, что нас азербайджанцев из Армении переселяют для того, чтобы на наших местах разместить армян репатриантов»[3340] .
• «Нас, азербайджанцев, и всех переселят из Армении, а наше хозяйство отдадут зарубежным армянам»[3340] .
• «Нас думают переселять, а наше имущество и скот передать армянам-репатриантам»[3340] .

Еще до начала депортации, в присутствии законных владельцев, в их дома заселяли армянских мигрантов.

Вспоминает Имми Расулова[3341] , родившаяся в 1938 г. в селе Шахварут (совр. Ушакерт) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и прожившая там до 1948 г.:

«Армян заселили в наш дом ещё до того, как мы успели оттуда выехать... Их привезли из Сирии»[3341] .

Вспоминает Сакина Магеррамова[3342] , родившаяся в 1940 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и прожившая там до 1948 г.:

«Сказали, из Сирии приехали. Привезли их к нам домой. У нас остался от отца 7-комнатный дом. Они приехали, поселились в одной комнате. Только после этого мы уехали. Приехали машины, и нас забрали [на железнодорожный вокзал для депортации в Азербайджанскую ССР]»[3342] . 

Вспоминает Сайяд Нагиев[3343] , родившийся в 1935 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и проживший там до 1950 г.:

«В 1950 году армянские семьи приехали из Сирии, Ливана, Турции и Ирана. Прежде чем мы переехали, в сарай привезли армянскую семью. Они уже готовились»[3343] . 

Вспоминает Гасан Джаббаров[3344] , родившийся в 1941 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и проживший там до 1950 г.:

«Армяне приехали, да. Это я помню. Их было двое мужчин и одна женщина. Они осмотрели дом, написали на нем имя и фамилию на армянском языке. Они сказали, что написали свои имена, чтобы другие не смогли присвоить дом. Они приехали то ли из Сирии, то ли еще откуда»[3344] . 

Вспоминает Давуд Гусейнов[3345] , родившийся в 1941 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и проживший там до 1950 г.:

«На нашем месте поселили армян из Сирии»[3345] . 

Вспоминает Музаффар Нуриев[3346] , родившийся в 1957 г. в зангезурском г. Кафан (совр. Капан, Сюникская обл.), и проживший там до 1988 г.:

«После 1949 года в селах разместились приезжие из Ирана»[3346] .

«Добровольно»-принудительное выселение

Хотя в постановлении советского правительства 1947 отмечалось, что переселение осуществляется «на добровольных началах»[3347] , из ряда районов Советской Армении азербайджанцев изгоняли в принудительном порядке. 

Выдержки из письма руководителю Советского Азербайджана Багирову жителя села Лонбалы Ноемберянского района Армянской ССР Сеидова

«Довожу до вашего сведения о том, что несмотря на добровольный принцип переселения азербайджанского населения из Армянской ССР в Азерб.ССР, однако переселение в Армении производится насильственным образом в том числе это производится и в нашем селе… из числа принявших участие на собрании колхозников 25% дали согласие и то под угрозой, а остальные не давали свое согласие… Товарищ Багиров [руководитель Советского Азербайджана] над нами издеваются. Мы не знаем порядок переселения и мы хотим знать переселение производится добровольно или принудительно и также не знаем, что будет с нашим личным имуществом и поэтому колхозники, колхозници, семьи погибших на фронте Отечественной войны и инвалиды обращаемся к Вам товарищ Багиров учесть, что мы сотни лет живем в своей родине, имеем хорошие дома городского типа… о результатах настоящего заявления просим уведомить нас, так как ответы наши заявления посланные нами в Москву нам не дают»[3348] . 

Вспоминает Махмуд Алекперов[3349] , родившийся в 1939 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и проживший там до 1948 г.

«Нас вынужденно переселили. Заставили переехать сюда»[3349] . 

Вспоминает Mири Пириев[3350] , родившийся в 1942 г. в селе Каракала (разрушено) Ахтинского района Советской Армении (совр. Котайкская обл.), и проживший там до мая 1950 г.: 

«Нас из села выводили сотрудники правоохранительных органов. Вынуждали выйти, и мы ничего не могли с этим поделать. Ходили по домам, расспрашивая, кто что спрятал между стенами»[3350] . 

Покидать родные земли азербайджанцы категорически не хотели

«Нами были зафиксированы многочисленные факты высказываний азербайджанцев об их нежелании переезжать на новое местожительство, посещения некоторыми из них кладбищ, где они оплакивали могилы родных и молились о том, чтобы их не переселили… – сообщал в вышеупомянутой справке, в мае 1948, глава МВД Армянской ССР. – В с. Шишкая значительная часть колхозников категорически заявляет о своем нежелании переселяться в Азербайджанскую ССР. Нездоровые высказывания отмечены также среди азербайджанского населения Арташатского, Карабагларского, Октемберянского, Кафанского, Мегринского и Сисианского районов… В с. Даргалу Арташатского района, где проживают 20 семей азербайджанцев, все заявили так: "Чтобы-то ни было с нами, мы ни при каких обстоятельствах из села Даргалу не выедем". В с. Ахунд Бзованд того же района азербайджанцы также заявляют, что: "Никуда отсюда не поедем и пусть нас убивают здесь, на месте". Председатель колхоза с. Сизнак Кафанского района Тагиев Башир, выражая свое нежелание переехать в Азербайджан, в разговоре с односельчанами сделал следующее заявление: "Лучше умереть в родном селе, чем переехать на новое место". Житель с. Урут Сисианского района… Искендеров Салман в беседе со своими товарищами заявил, что он, как советский гражданин, имеет право проживать в любом месте Советского Союза и не намерен бросать свой дом, свою собственность и свою родину и, согласно Сталинской конституции, никто не имеет права заставить его переехать в другое место»[3351] .

Люди протестовали, заявляли на сельских собраниях о нежелании уезжать. В преддверии депортации многие в знак протеста переставали выходить на работу и выплачивать налоги. Некоторые даже осмеливались писать лично руководителю Советского Союза Сталину.

Выдержки из письма Сталину жительницы села Лонбалы Ноемберянского района Армянской ССР Назаровой, 1948 г.

«…Село, в котором я живу населяют азербайджанцы. Наше село существует уже 130 лет… В течение 130 лет мои деды и прадеды родились, жили и умерли здесь…[3352]

Муж погиб на фронте. С начала Великой Отечественной войны, я работаю в колхозе, воспитывая 4 детей, среди которых нет ни одного трудоспособного (старшему 12 лет)…[3352]

…Всему нашему селу дано распоряжение о том, что мы все азербайджанцы должны переселиться в Азербайджанскую ССР, несмотря на то, что переселение в обязательном порядке, но ни один житель нашего села в том числе и я не хотим переселяться…[3352]

Я являюсь равноправным гражданином Советского Союза. Я хочу остаться в своем собственном доме… Поэтому я думаю Советский закон должен охранять и защищать мои права, которые ясно определены нашей Конституцией. Обращаясь к Вам наш мудрый вождь, хочу передать Вам то, что взоры моих детей обращены к Вам, ожидая, что Вы учтете наше безвыходное положение и разрешите нам остаться в своем родном доме и в родном селе…»[3352] . 

Выдержки из письма Сталину жителя села Лонбалы Ноемберянского района Армянской ССР Сейдова, 1948 г.

«…Когда фашистская Германия напала на нашу любимую Родину, меня по мобилизации направили на фронт. В 1945 году в феврале меня ранило, и я возвратился домой. Я инвалид 5 категории. Нога не действует, в доме 5 душ, трудоспособных нет. Я жил в землянке. Государство отпустило мне кредит в пять тысяч рублей. На эту сумму начал строить дом, чтобы выйти из землянки. Не успел до кончить дом (не достроил) – все мои труды пропали, вернее не дали закончить, так как нам дали распоряжение о том, что все азербайджанцы должны переселяться в Азербайджанскую ССР. Это переселение явно противоречит нашей конституции и всякому закону… возможно ли это, если я не желаю переселяться.

Я как инвалид, обращаюсь к Вам, великий вождь, убедительно прошу, если это возможно, то оставить нас в своем селе… Мы все готовы работать на любой работе, но только не переселяться. Переселение это означает для нас потерять добрую половину нашего имущества и людей... Это переселение, если является по желанию, то мы не хотим переселяться». 

Вспоминает Ибрагим Гасанов[3353] , родившийся в 1946 г. в селе Бабаджан-Дараси (совр. Цапатах) Басаркечерского района Советской Армении (совр. Гехаркуникская обл.), и проживший там до 1988 г.: 

«В нашем селе депортации не было... Был Айдын Мамедов. Он был вторым секретарем. Он не дал нас депортировать, сказал, что в селе Гараиман есть пустующие дома, мы должны быть переселены туда. Мы переехали туда. Я пошел в первый класс средней школы села Гараиман. Через пару лет люди вернулись в наше село. А вот соседнее село было депортировано. Из большинства сел людей депортировали»[3353] . 

Вспоминает Камран Гасымов[3354] , родившийся в 1961 г. в селе Тохлуджа (совр. Драхтик) Красносельского района Советской Армении (совр. Гегаркуникская обл. на востоке Армении), и проживший там до 1985 г.:

«В 1948 году, во время переселения, один райком и один райисполком [районное руководство правящей коммунистической партии] из Азизбековского и еще одного района возразили, заявив, что не станут переселять села. Что с ними тогда сделали – не знаю, но ночью они [выступавшее против депортации руководство двух районов] увезли свои семьи, сказали родственникам, чтобы тоже собирались, и так все село было переселено»[3354] .

Уехавшие добровольно

Некоторые азербайджанцы готовы были покинуть Советскую Армению действительно добровольно – из-за враждебного отношения «титульной нации». Среди обычных сельскохозяйственных тружеников уже тогда были те, кто предвидел неизбежность открытого конфликта между двумя народами, и поэтому предпочитали уехать заранее. В справке главы МВД Армянской ССР от мая 1948 цитируются следующие высказывания жителей разных азербайджанских сел по этому поводу:

• «Если начнется война, то армяне нас всех перережут, уж лучше нам всем поскорее переселиться в Азербайджан»[3355] .
• «В истории вражда между армянами и азербайджанцами всегда была и будет в дальнейшем. Поэтому армяне и решили переселить азербайджанцев из Армении»[3356] .

Были и те, кого уговорили уехать добровольно. 

Вспоминает Сайяд Нагиев[3357] , родившийся в 1935 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и проживший там до 1950 г.:

«В 1948-49 годах шла пропаганда переселения нас в Азербайджан. Армянская агентура работала хорошо: они приезжали и вели пропаганду в селах. Говорили: "Переселим вас в Азербайджан, всё у вас будет хорошо". Хвалили. Нас старались заинтересовать в переезде. Говорили: "Вы только дайте свое согласие, а мы организуем ваш переезд". Пропаганда дала результат. Постепенно у нас появилась предрасположенность к переезду оттуда. Я был ребенком, но помню… А мы поверили, нам было сказано написать заявление... что мы хотим в Азербайджан, едем в Азербайджан… Нам дали переселенческий билет. Билет, подтверждающий, что мы по своему желанию переезжаем в такой-то район Азербайджана. Они сделали так, будто нас не заставили переехать, а мы переезжали по собственному желанию»[3357] . 

Вспоминает Музаффар Нуриев[3358] , родившийся в 1957 г. в зангезурском г. Кафан (совр. Капан, Сюникская обл.), и проживший там до 1988 г.:

«После приказа Сталина из нашего села никого не уводили. Можно сказать, что из нашей зоны [Зангезурских сел] это никого не коснулось… Было [переселение] из Масиса, оттуда людей массово переселили в Имишли. В нашей зоне были люди, которые уезжали добровольно. Кто-то приезжал и предлагал уехать жить... в Аран. Так они тогда приехали в Бейлаган»[3358] . 

Вспоминает Камран Гасымов[3359] , родившийся в 1961 г. в селе Тохлуджа (совр. Драхтик) Красносельского района Советской Армении (совр. Гехаркуникская обл.), и проживший там до 1985 г.:

«Когда была депортация 1948-1950 годов, на государственном уровне из нашего района никто не был переселен, но были те, кто переехал сам, в особенности, в Газах и Товуз»[3359] .

Процесс депортации

С началом депортации, весной 1948, азербайджанцев выселяли из собственных домов, грузили, как скот, в товарные вагоны, и выдворяли за пределы республики. 

Вспоминает Давуд Гусейнов[3360] , родившийся в 1941 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и проживший там до 1950 г.:

«В 50-м была депортация. Ни одного человека не осталось. Всех оттуда насильно выгнали. Всех выдворили за одну ночь… Отправили поездом. Они в грубой форме собирали нас в вагоны, словно собирают скот»[3360] .

Вспоминает Ибрагим Гасымов[3361] , родившийся в 1938 г. в селе Чахырлы (совр. Хачахбюр) Басаркечерского района Советской Армении (совр. Гехаркуникская обл.), и проживший там до 1948 г.

«Мы увидели, что у ворот остановились машины Studebaker. Посадили всех в машины. Машины прислали из Баку... В то время в нашем селе машин не было. Армяне веселились, а азербайджанцев собирали в машины. Половина нашего села была переселена…, а половина осталась. Половина приехала в Евлах, а половина осталась там»[3361] .

Вспоминает Сакина Магеррамова[3362] , родившаяся в 1940 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и прожившая там до 1948 г.:

«Там умерли мой отец, мать и одна сестра. Сюда мы приехали вдвоем с сестрой... Нас привезли на машинах, бросили там. Я не знаю, где это было. А оттуда посадили в товарные поезда и отправили»[3362] . 

Вспоминает Пери Мансимова[3363] , родившаяся в 1936 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и прожившая там до 1948 г.:

«Они пришли и прямо сказали: "Мы вас переселяем". Наши вещи собрали в машину. Отвезли, посадили на поезд, и мы уехали… Всех в нашем селе переселили. Они сказали, что будет война – армяне нас вырежут»[3363] . 

Вспоминает Феда Мамедова[3364] , родившаяся в 1938 г. в селе Шахварут (совр. Ушакерт) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и прожившая там до 1949 г.: 

«Мир Джафар Багиров [руководитель Советского Азербайджана] сказал, что вы все равно уедете отсюда, вам нужно уйти вовремя, азербайджанцы и армяне должны отделиться друг от друга. Что мы могли возразить ему?! После этого мы собрали вещи и уехали... Мы сели в поезд, и поезд привез нас в Азербайджан… Сколько бы мусульман ни было в нашем районе, все приехали… Но некоторые оставались, их привезли после нас. Керимархцы из Октемберяна приехали после нас, хейирбейлинцы тоже прибыли после нас»[3364] . 

Вспоминает Сайяд Нагиев[3365] , родившийся в 1935 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и проживший там до 1950 г.:

«Наконец приехали грузовики. Нас погрузили по две семьи в одну машину. Сардарабад называли Октемберяном. Там была станция, отвезли туда. Погрузили в товарные вагоны, мы ехали несколько дней»[3365] . 

Вспоминает Гасан Джаббаров[3366] , родившийся в 1941 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и проживший там до 1950 г.:

«Вечером нам сообщили, что завтра переезжаем. Записали наши имена и фамилии… Все были в недоумении: почему нас выводят из нашего дома, нашего сада... Нас привезли на вокзал на машине, поезд стоял. Они собрали людей в поезд и отправили сюда. Это длилось 2 дня… В течение недели, столько людей было – 500... или 1000. Представь, всех за два дня отсюда выселили»[3366] . 

Вспоминает Мири Пириев[3367] , родившийся в 1942 г. в селе Каракала (разрушено) Ахтинского района Советской Армении (совр. Котайкская обл.), и проживший там до мая 1950 г.: 

«Нас привезли в Ереван, и сутки мы оставались там, пока не прибыл поезд. Затем нас собрали в поезд и привезли в Саатлы… В селе не осталось ни одного человека, как и в соседних селах. Все мусульманские села ликвидировали. На выходе из района было село Тайчарыг, после него было село Аллахверди, затем Зар, Такяли»[3367] .

Депортированные на произвол судьбы – проблемы переселенцев

Почти сразу вынужденные переселенцы столкнулись с огромными трудностями. В каких-то случаях это происходило из-за откровенно враждебного отношения «отправляющей стороны» – армянских чиновников; в других – вследствие абсолютной неподготовленности к приему тысяч людей местных органов власти в Советском Азербайджане. Документы свидетельствуют:

• «…Считаю необходимым довести до Вашего сведения о недопустимом поведении начальника ст. [железнодорожной станции] Камарлу т. Петросяна во время погрузки, он, вместо практической помощи, всячески тормозил работу и грубо обращался с переселенцами, допуская даже нецензурные выражения»[3368] . 
• «…Никто не встретил эшелон, их размещением никто не занимается, для приема никакая подготовка не произведена, вагоны простаивают и среди переселенцев большое волнение…»[3369] .
• «…руководители райорганизации [органов местной власти] недостаточно подготовились к приему переселенцев. Разгрузка эшелона была задержана на 3-е суток вследствие чего вагоны были в простое длительное время»[3370] . 
• «Пятый день переселенцы, прибывшие из Армении в количестве 18 людских вагонов назначением в Агджабединский район, из вагонов не выгружаются, и со станции не вывозятся. Вагоны превратились в постоянное место жительства»[3371] .
• «…Жилые помещения для переселенцев не были подготовлены. Никакой подготовки к организованной встрече переселенцев не проводилось, прибывшие и кое как размещенные в помещениях совхоза переселенцы предоставлены самим себе. Прибывший в Алибайрамлинский район 22.10.50 г. эшелон №501 с 80 переселенческими хозяйствами [семьями] из-за неподготовленности к встрече простоял на станции более 4-х суток. Указанные 80 хозяйств были размещены по существу в непригодных для жилья помещениях: бане, клубе, школе, столовой и в конторе управления. В большинстве помещений отсутствуют окна, двери, протекают крыши, совершенно нет отопительных печей»[3372] .

Вспоминает Йыгбал Гасанов[3373] , родившийся в 1932 г. в селе Алимардан Вединского района Советской Армении, и живший в селе Еллиджа до 1949 г.: 

«Нас посадили в старый вагон. Он еле двигался, часто ломался. Многие люди заболели в пути. Через неделю мы прибыли на станцию Дашбурун. Мы пробыли там 3-4 дня, хлеба у нас не было. Мы оставались без еды и воды. Кое-как приехали на повозке»[3373] .

Вспоминает Имми Расулова[3374] , родившаяся в 1938 г. в селе Шахварут (совр. Ушакерт) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и прожившая там до 1948 г.:

«Нам пришлось очень тяжело. Там мы не нуждались ни в чем: как говорится, хоть условий в доме не было, но была еда. А когда мы приехали сюда, нас восьмерых разместили в одной маленькой комнате. Мы много мучились. Государство нам никак не помогло. Со всем пришлось справляться самим… Мы построили для себя маленькую лачугу и с трудом жили там»[3374] .

Вспоминает Махмуд Алекперов[3375] , родившийся в 1939 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и проживший там до 1948 г.

«Здесь [в Азербайджане] стояла очень жаркая погода. Из-за этого наши аксакалы не смогли здесь жить. Они все погибли, не выдержав погодных условий»[3375] . 

Вспоминает Минаввар Джахангирова[3376] , родившаяся в 1930 г. в селе Гохт Котайкского района Советской Армении (совр. Котайкская обл.), и прожившая там до 1949 г.:

«Нас привезли из нашего села в Ереван, на вокзал, мы пробыли там 10 дней, в поезде. После этого на поезде привезли в Азербайджан. Еще 10 дней мы пробыли в Евлахе. В селах не было мест. После этого распределили по селам по несколько человек в каждый дом. Сложные были времена. Поверьте, дети, взрослые спали голодными, даже дров не находили, чтобы испечь хлеб. Мой отец тоже вернулся с войны, у него была ранена нога. Мой бедный отец. Он засыпал голодным, либо мы находили и ели пшеницу. Очень тяжело было, очень… Питьевой воды не было. Была мутная речная вода. Многие люди погибли»[3376] . 

Вспоминает Сайяд Нагиев[3377] , родившийся в 1935 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и проживший там до 1950 г.:

«Мы также привели некоторых наших животных, и животные тоже не выдержали. Большинство овец, коз, буйволов, коров погибло. Люди тоже умирали, но люди оказались выносливее»[3377] . 

Вспоминает Мири Пириев[3378] , родившийся в 1942 г. в селе Каракала (разрушено) Ахтинского района Советской Армении (совр. Котайкская обл.), и проживший там до мая 1950 г.: 

«У нас было много трудностей. Там [в Армении], например, шла чистейшая вода из родников. А здесь в канаве: и лягушки, и черепахи были. Человек, приехавший оттуда, не мог с этим смириться. Уже со временем мы смогли привыкнуть. Там была горная местность, а здесь, в Аране – равнина. Многие люди погибли здесь от лихорадки»[3378] . 

Как следует из внутриведомственных документов различных инстанций, даже спустя годы с начала депортации большинство вынужденных переселенцев не получило нормального человеческого жилья. Многие выживали в землянках, хлевах для скота, в недостроенных строениях под открытым небом, или в лучшем случае ютились по несколько семей в маленьких коморках. Они зачастую не были обеспечены ни должным медицинским обслуживанием, ни даже чистой питьевой водой. Вот только некоторые выдержки из официальных отчетов и служебных инструкций, а также писем с жалобами самих депортированных: 

• «…Установлены вопиющие факты безобразного и безразличного отношения к размещению переселенцев-колхозников прибывших из Армении… в каждый дом (комнатушку) было вселено по 3- семейств 12-16 чел., помещения в большинстве случаев темные, сырые, более того из за отсутствия помещений… много семейств были помещены в конюшне с площадью 11,5 кв.»[3379] .
• «В колхозе им. 26 комиссаров Абдуллаева Гудрат размещена была в конюшне в результате абсолютно плохих жилищных условий она заболела, при чем ей никакой медицинской помощи не было оказано. Кроме того многие переселенцы в этом колхозе живут в домах совершенно непригодных для жилья, а отдельные семейства по 2-3 хозяйства живут в одной комнате, как например, Аскеров Гумбат, 8 душ, живет в маленькой комнате, нет окон и дверей, окна и двери закрыты мешковиной… В колхозе им. Азизбекова колхозники и переселенцы за отсутствием в канале воды не находят питьевой воды, как для населения, так и для скота, переселенцы живут в домах непригодных для жилья»[3380] .
• «…Переселенцы не обеспечены подходящей жилплощадью, живут совместно со своим скотом. В колхозе им. Кулиева Агджабединского района три семьи проживают в одной комнате. У многих переселенцев квартиры не отремонтированы, крыши протекают, отсутствуют двери, окна, оконное стекло… В первых числах декабря… 5 душ остались под открытом небом… Несмотря на неоднократные жалобы переселенцев… не принималось никаких мер»[3381] .
• «До настоящего времени более 1000 семей переселенцев не имеют собственных домов… Переселенцы живут в домах построенных самими переселенцами из саманного кирпича с камышовой крышей, причем крыши домов, по заявлению переселенцев, протекали с момента их вселения… нет питьевой воды и воды для поливов приусадебных участков, бань, школ»[3382] .

Для многих ситуация усугублялась тем, что депортировались неполные семьи –мужчины погибли во время Второй мировой войны, и женщин выселяли с маленькими детьми в засушливые районы Азербайджана с засоленными почвами, при полном безразличии властей на местах.

Вследствие невыносимых условий среди вынужденных переселенцев получили распространение различные болезни, особенно малярия, некоторые дети умирали. 

Вспоминает Йетер Ягубова[3383] , родившаяся в 1942 г. в селе Агверан (разрушено) Ахтинского района Советской Армении (совр. Котайкская обл.), и прожившая там до 1948 г., а затем примерно с 1950 г. по 1965 г.:

«Жара была невыносимая. Животные заболевали и умирали… У нас было много голов крупного и мелкого скота, которые погибли из-за болезни. Болезнь проявлялась сильной дрожью даже в теплую погоду. Были таблетки желтого цвета, называемые "кина", после принятия которых дрожь прекращалась, и мы поднимались на ноги. Многие умерли. Вода Куры была грязной, и мы не могли ее пить. Люди, привыкшие пить горную, родниковую воду, пили воду из Куры и умирали»[3383] .

Вспоминает Давуд Гусейнов[3384] , родившийся в 1941 г. в селе Хейирбейли (совр. Ервандашат) Октемберянского района Советской Армении (совр. Армавирская обл.), и проживший там до 1950 г.:

«Все было сложно. Нам пришлось жить в тяжелых условиях... Нас отправили в Сабирабадский район… Здесь построили 5-6 временных домов. Остальным ничего не построили, несмотря на то, что государство приняло решение. Каждый выкручивался, как мог»[3384] . 

Уже в начале 1949 в одном из отчетных документов сообщалось «О имеющихся смертных случаях… среди переселенцев…»[3385] . «Перенаселенность квартир переселенцев и в ряде случаев антисанитарное содержание их, а также пользование неочищенной водой, наличие малярийных очагов вызывают заболевания среди переселенцев»[3386] , – отмечалось в служебной справке в ноябре 1950. В том же месяце, но уже в другом документе, описывая положение депортированных, инспектор республиканского правительства сокрушался: «Мед. помощь оказывается крайне неудовлетворительно…[3387] » В марте 1951 еще один чиновник докладывал начальству: «Во многих колхозах больным своевременно не оказывают медпомощи, имеется большое количество заболеваний малярией и другими болезнями»[3388] . «…Нас в 1950 г. из Армянской ССР переселили в Азербайджанскую ССР… наши дети там погибли, а сами сейчас болеем…»[3389] , – жаловался в августе 1951 вынужденный переселенец в телеграмме на имя Сталина. Даже на седьмом году с начала депортации, в августе 1954, одна из республиканских инстанций отмечала: «Совершенно неудовлетворительно поставлены… медицинское обслуживание переселенцев…»[3390] . «Плохо поставлено медицинское обслуживание переселенцев…»[3391] , – признавали месяц спустя советские руководители Азербайджана в сентябре 1954.

Так депортация постепенно перерастала в частичное истребление – при полном безразличии местных властей, без протестов международной общественности и воплей западных правозащитников про геноцид.