Иван Грозный: зарождение проармянской политики 

Растущее погружение Москвы в восточную политику со второй половины XVI в. и наметившееся региональное соперничество со Стамбулом предопределили дальнейшую ставку русских царей на армян в кавказской политике. С начала XV в. армяне имели в Москве постоянную колонию[630] . Русскими купцами они воспринимались как основные посредники и партнеры на мусульманском Востоке[631] . Не случайно армяне активно способствовали первым крупным территориальным захватам Московии в тюркско-мусульманском пространстве.

Впоследствии армянский историк с гордостью отмечал: «…Армяне помогали Ивану Грозному во время взятия Казани [1552], указывали русским слабые пункты в обороне города [столицы тюркско-мусульманского Казанского ханства]. Иван Грозный, осведомленный о доброжелательном отношении армян к русским, по свидетельству Казанского летописца, "оказал им большую милость"»[632] . То же самое повторилось четыре года спустя при занятии русскими войсками столицы Астраханского ханства[633] . 

С аннексией Казанского и Астраханского ханств в 1550-х Московии достались тамошние армянские колонии[634] , разросшиеся в золотоордынское время[635] (благодаря развитию торговли, особенно при хане Узбеке), и обладавшие обширными связями на Кавказе, в Персии и Турции.

С 1677-1678[636] армянское духовенство и представители аристократии западной окраины теперешней Армении, находившейся тогда в составе Персии, стали проявлять пророссийскую ориентацию.

Как Петр Великий продолжил дело Ивана Грозного: деспотия, экспансия, армянство 

Когда в начале XVIII в. знаменитый монарх Петр I предпринял первую массированную попытку продвижения на Кавказ[637] , партнерство с армянами возобновилось и стало быстро нарастать[638] . 

Молодой своенравный царь, пришедший к власти в 1682 и вошедший в историю как Петр Великий, превратил средневековое Московское царство в относительно модернизированную, по тогдашним меркам, Российскую империю (1721). Вследствие петровских реформ архаичная полувосточная, вследствие татарского и византийского влияний, Московия превратилась во внешне «европеизированную» супердержаву. Она стала доминирующей силой в Центральной Евразии[639] . С ней теперь был вынужден считаться тогдашний Запад. В последующие столетия либеральная русская интеллигенция боготворила Петра I за то, что он якобы открыл России «окно в Европу». Но на самом деле его реформы и заимствования у европейцев сводились к тому, чтобы усилить самодержавный, евразийский по духу, деспотический строй своей империи, и повысить ее возможности внешней экспансии. Массированная модернизация государственного механизма за счет привлечения западных специалистов, технологий и методов управления, позволили Петру I значительно развить достижения Ивана Грозного в построении полицейско-бюрократического аппарата и расширении территориальных захватов[640] . 

«Открыватель Европы» продолжил начинания первого царя Московии, но уже «по-современному», технологично и еще более масштабно. Петр I уделял такое же внимание экспансии на мусульманский Восток, как Иван Грозный. И всячески пользовался в этом наработками своего знаменитого предшественника. Именно с петровских времен Астрахань, аннексированная Грозным, в полной мере обрела значение военно-стратегического плацдарма для продвижения на Кавказ, в Малую Азию и Туркестан. Петр I перенял от Грозного первичные наброски геополитического соперничества с Османской империей, и добился в этом первого, с точки зрения приобретения новых территорий, реального результата (захват важнейшей турецкой базы, Азова, и соседних земель в северной части Черного моря)[641] . Он же воспользовался и доработанной при Иване Грозном великодержавной идеологией экспансии на Восток, и в 1711, масштабируя эту концепцию, объявил своей целью «тамошние христианские народы от тиранства поганского [мусульманского] освободить, православные церкви там украсить и Животворящий Крест возвысить»[642] . А для продвижения русского доминирования над тюркскими народами, как и при Грозном, в петровское время «Москва подчеркивала свою преемственность от монгольской [золотоордынской] государственности»[643] .

И хотя Петр I не сумел добиться практических долгосрочных результатов в своей завоевательной активности в Туркестане[644] , на Кавказе и в Малой Азии, его правление стало связующим звеном между царствованием Ивана Грозного и наступательной политикой Российской империи в этих регионах второй половины XVIII – начала XX столетий.

Армянское наследие Петра Великого  

Грозный оказывал «большую милость»[645] армянам и опирался на них в своей завоевательной политике на мусульманском Востоке, а Петр I учел и значительно развил и это его наследие. Именно на основе петровских указов[646] началось систематическое заселение персидскими армянами территорий аннексированного Грозным Астраханского ханства. И если при первом царе Московии армяне активно помогали в завоевании Казани, то «открыватель Европы» закрепил и масштабировал за ними роль проводника российской политики «против тиранства поганского»[647] в масштабах всего Кавказа.

Как восторгался впоследствии армянский общественный деятель Чалхушьян, «начиная с самой славной эпохи гениального преобразователя Петра Великого, упрочилось имя покровительницы христиан на Востоке»[648] , то есть, России. И действительно, со времен Петра I российские власти обильно использовали религиозно-христианскую аргументацию для наращивания взаимодействия с персидскими и турецкими армянами[649] . «Божиею милостию мы Петр Первый, император и самодержец российский… честный армянский народ ради христианства во особливой [особенной] нашей милости содерживаем…»[650] , – провозглашал знаменитый монарх. 

Сами же армяне, отмечая свою малочисленность на Кавказе[651] , особенно в Эривани[652] , и регулярно жалуясь русским на мусульман[653] , облекали в христианскую фразеологию повторяющиеся запросы на отправку им в помощь российских войск[654] . Образцом такой «подстройки» армянской знати под «скрепы» великодержавной идеологии служит первое обращения ее представителей к Петру I, направленное в Москву в 1699. В нем отмечалось: «Сего ради просим, любви ради Божия, да не изволит величество ваше оставити долго нас… Спаситель Христос да даст силу войску вашему, который нам способляти [помогать] будет. Молим величества вашего рыдая и плачущи, дабы нам способил [помог] на самую крайнюю нужду, которую мы ныне терпим… Тысящью [много] Бога благодарим, яко [как] гласом святаго духа величество ваше есть так противная неверным [мусульманам] и ревнительная [заботящаяся] за христиан; терпим всегда мучения имени ради Иисуса Христа, ожидаем, дабы величество ваше нам способствовал… через величество ваше можем отбыти [избавиться от] ига неверных, ко умножению веры христианской»[655] . В заключении своего послания эти подданные Персидской империи обещали «жизнью и богатством»[656] своими служить русскому царю, то есть, монарху иностранному. Аналогичные заверения содержались и в последующих обращениях армянского духовенства и знати к российскому руководству. Как правило, выражалась и готовность оказывать всяческое содействие в случае отправки в регион вооруженных сил империи[657] .

Таким образом, Петром I была заложена традиция взаимной опоры[658] на Кавказе российских правителей и армянских лидеров, продолжавшаяся с небольшими перерывами до 2020. При последующих монархах власти Российской империи в своей проармянской политике нередко ссылались именно на петровское наследие[659] . К нему же апеллировали армянские деятели[660] , обращаясь к русским властям за всевозможной помощью, привилегиями и льготами.

Петровский план этно-демографической перекройки Южного Кавказа 

И именно Петр Великий являлся архитектором грандиозного проекта по изменению этно-демографической карты Южного Кавказа путем массового и системного переселения сюда армян из близлежащих областей Персии и Турции. Последующие российские монархи и советские вожди, особенно Сталин, усердно исполняли этот петровский замысел, масштабируя его и адаптируя под менявшиеся реалии.

Армянский писатель и чиновник российского министерства иностранных дел Худобашев в XIX в. писал: «Петр Великий, в указе от 2 Марта 1711 г., повелел своему Сенату оказывать Персидским Армянам свое покровительство и предоставлять им все возможные выгоды, чтобы привлечь их в Россию. Другим постановлением, последовавшим 28-го Января 1717 г. …открывался путь в Россию Армянам, жившим в Турции». По данным того же автора, «Многие тысячи Армян, во дни Петра Великого, оставляли Персию, Польшу, Турцию и переселялись в Россию»[661] . 

В октябре 1722[662] российский император распорядился со следующего года всячески продвигать армянское заселение Баку. 

Член российского правительства Бутков, в своем монументальном историческом труде использовавший множество официальных документов, сообщал, что представители армянской аристократии Южного Кавказа в 1723 «отправили к Петру Великому посольство, подвергая себя его покрову [покровительству] и прося о подкреплении [поддержке] его истребить иноверцев [мусульман]»[663] . Именно тогда возникла идея депортаций мусульманского населения с завоеванных Россией земель с целью заселения их армянами. В мае 1724 Петр I распорядился завоеванные у Персии области заселять армянами, а мусульман «сколько возможно убавлять»[664] .

Первоначально этот грандиозный замысел предполагалось осуществить приоритетно на юго-западном побережье Каспия (совр. северо-запад Ирана). Так, в сентябре 1724 посланнику Петра I в Османской Турции было «предписано от государя, сколько возможно подговаривать Армян, чтобы шли в Гилян [занятый русскими войсками] и другие наши места жить, и ежели они будут многим числом, то Персы будут выведены в другие места, а им, Армянам, отданы будут места очищенные от Персов»[665] . Но уже в ноябре 1724 последовали императорские указы, распространявшие эту затею и на различные завоеванные территории Кавказа, включая часть теперешнего Азербайджана[666] : «Понеже [поскольку] народ армянский нас просил, дабы мы оный в протекцию свою приняли и в наших новополученных персидских провинциях для поселения удобные места отвести повелели… поступать с ними таким порядком, дабы отнюдь от них никаких жалоб произойти не могло, понеже мы оный армянский народ в особливую нашу императорскую милость и протекцию приняли». И следующий указ: «…Это объявлено всему армянскому народу, чтоб всяким образом стараться Армян и других христиан призывать для поселения в занятые российскими войсками персидские провинции: Гилян, Мазандеран, Баку, Дербент и другие удобные места, принимать их ласково и в прочем содержать во всякой милости и охранении; отводить им в пристойных местах удобные для их поселения земли, и отдавать им в городах и селах те дворы и пожитки, которые пусты [так как мусульманские владельцы временно покинули свои дома, спасаясь от военных действий]; также и тех из магометан [мусульман], которые явились в какой противности [оказывали сопротивление российским завоевателям], или на которых какое подозрение есть, тех выводить вон, а их места занимать оными христианами [пришлыми армянами]»[667] . 

Представителям российского командования особо предписывалось «призывать для поселения»[668] и «подговаривать армян переселится»[669] . За пределы зоны российской оккупации направлялись специальные эмиссары «с указанием склонить армян к переселению в Прикаспийские области»[670] . Имперским властям на местах, в том числе в Баку и Сальянах (на востоке совр. Азербайджана), было поручено[671] предоставить армянским переселенцам наилучшие земли и всевозможную помощь.

Бутков поясняет эти указы тем, что «одно из главнейших желаний» Петра Великого было «умножить христиан в приобретенных провинциях»[672] . Востоковед Мельгунов, сам одно время служивший на Южном Кавказе и пользовавшийся правительственными архивами[673] , подчеркивал, что наравне с поощрением армянской миграции в данный регион Петр I стремился «по мере возможности вытеснять мусульманство»[674] . И хотя тогда воплощению этого замысла воспрепятствовала кончина выдающегося российского монарха, его масштабные планы по перекройке этно-демографической карты Кавказа забыты не были. «Эта мысль великого государя и дальнозоркого политика, приласкать армян, чтобы привлечь их в Россию, находит сильную поддержку в последующие века со стороны всех государей»[675] , – отмечал армянский общественный деятель Чалхушьян.

Закрепление курса Петра I на заселение армянами завоеванных мусульманских земель  

Петровскую политику переселения армян[676] на завоеванные у мусульман территории продолжали императрицы Екатерина I (1725-1727) и Екатерина II[677] (1762-1796). «Русское государство стало защитником и другом армян. Русские цари многое обещали армянам, предоставили им льготы, раздали чины и почетные знаки с тем, чтобы завоевать их симпатии»[678] , – писал армянский философ и историк XIX в. Паласанян. 

При Екатерине II были одержаны крупные победы над турками, в том числе, в 1783 окончательно разгромлено Крымское ханство[679] – последнее тюркское государство-наследник Золотой Орды[680] . В продолжении петровской политики Россия закрепилась на северном побережье Черного моря, завоевала или подчинила обширные территории теперешней юго-восточной Украины, включая Крым, и сопредельные области нынешней южной России. Эти земли в течение столетий были заселены или контролировались тюрками-мусульманами. А после русского завоевания в рамках политики, унаследованной от Петра I, ради приумножения христианского населения началось их интенсивное заселение зарубежными армянами[681] . При этом российские агенты влияния из числа армянского духовенства прилагали усилия, чтобы «водворить в армянах склонность к переселению в Россию»[682] . Мигранты получили от властей «целый ряд преимуществ»[683] . Уже цитированный армянский общественный деятель Чалхушьян с удовольствием констатировал: «…Екатерина Великая дает армянам-переселенцам массу льгот и преимуществ. Итак всякий успех русского оружия относительно Турции или Персии знаменуется новым приливом в Россию армянского населения, осыпаемого милостями и льготами»[684] . Модель привлечения и материального поощрения переселенцев, утвержденная Екатериной II в 1779[685] и доработанная ею же в 1792[686] , спустя несколько десятилетий легла в основу организации массовой миграции армян на Южный Кавказ, в частности на земли упраздненного Эриванского ханства.

Как отмечал один из армянских исследователей, «По отношению к проживающим в российском подданстве армянам Екатерина II держалась политики задабривания, чтобы склонить их соотечественников в Персии и Турции к переселению в Россию или во всяком случае внушить им симпатии к русским»[687] . Представители армянской знати Южного Кавказа обращаясь к этой императрице, писали: «Несравненно светлейшая на сем свете над христианами владетельница, ваша высокосамодержавнейшая и беспримерная матерняя милость всюду распространилась и просветила светом нашу армянскую нацию…»[688] . А российский исследователь начала прошлого столетия добавлял: «Екатерина II усердно заботится об армянах и даже мечтает о создании независимого армянского царства на Востоке»[689] .

На протяжении XVIII столетия на завоеванные Россией у мусульман земли теперешней восточной и юго-восточной Украины[690] и бывшего Астраханского ханства[691] переселялись в основном армяне из Персии (1711-1726)[692] , Крымского ханства (1778)[693] и стремительно сокращавшихся восточно-европейских владений османов[694] . Но на фоне учащения русско-турецких военных конфликтов, а в XVIII в. их было аж четыре, и расширения территорий, завоеванных Россией у Османской империи, армяне из ее внутренних регионов, даже из самого Стамбула, в 1793 обратились к русским властям[695] с просьбой начать селиться «на землях, морю Черному прилежащих». В 1797-1798 разрабатывались уже более детальные планы по переселению в Грузию 60.000 армян[696] из восточных регионов Турции.

Наращивание русской экспансии на Южном Кавказе 

«После завоевания Крыма, Императрица Екатерина II обратила свои взоры на Закавказье…»[697] , – отмечал цитированный выше Худабашев. В 1780 российским руководством было принято решение относительно тюркско-мусульманских ханств восточной части Южного Кавказа «усмирить оных силою своего победоносного оружия»[698] . В первой половине 1780-х гг., на фоне ликвидации Крымского ханства и установления протектората над Восточной Грузией[699] , «когда персидские дела наряду с турецкими приобрели для русской дипломатии особую актуальность»[700] , заметно активизировались контакты представителей армянской знати Южного Кавказа и их соплеменников в России с ее официальными лицами. Шло интенсивное обсуждение совместных действий[701] . Вынашивались планы[702] «составить армянскую, ни от кого, кроме России, не зависимую область»[703] . Разрабатывались проекты по использованию армян в качестве авангарда российской экспансии[704] против Персии и Турции. К армянам, проживавшим в областях Южного Кавказа, подконтрольных Персии и в северо-восточных районах Османской империи, направлялись российские агенты с предписаниями «о внушении им высочайшаго покровительства, коим они от ига агарянскаго освободиться могут»[705] .

В сентябре 1787 российские войска, действуя из Восточной Грузии, впервые достигли территорий теперешней Армении[706] , но были вынуждены отступить[707] .

100 лет на пути к оккупации Эривани 

И в данном случае все началось с Петра Великого. Один из армянских деятелей растолковал[708] этому монарху особую стратегическую значимость хорошо укрепленной Эривани на стыке двух мусульманских империй – Персии и Османской Турции. Тогда же российские агенты из армян начали собирать[709] развединформацию об этом городе и близлежащих территориях. В 1716 были установлены первые контакты эмиссаров «страны северной»[710] с представителями армянского духовенства на самой западной окраине теперешней Армении[711] . Те извещали «о стремлении всего населения Ереванской области вступить под покровительство России»[712] , молили об отправке войск[713] , и обещали им всяческую поддержку[714] . 

В ходе первой попытки России при Петре I в 1722-1723 захватить кавказские территории возник первый же стратегический замысел покорения Эривани – при военной поддержке русских, силами грузин и армян из разных уголков региона[715] . Один из представителей армянского духовенства в Грузии, обращаясь к соплеменнику и коллеге, который был российским агентом, тогда четко сформулировал значение этого города для интересов армянства: «Тебе известно, что Эриван яко замок Персицкой земле, и наше намерение токмо [только], чтоб нам взять Эриван, а как оной [этот город] в наши руки достанетца, тогда ни турки, ни персияне ничего нам сделать не могут»[716] . Но из-за последовавших вскоре договоренностей России с Турцией[717] и кончины Петра I этот замысел тогда провалился[718] . 

По мере дальнейшего продвижения русских вглубь Кавказа и обострения регионального соперничества с Францией и Британией[719] Россия все пристальнее присматривалась к Эривани. В 1769, во время очередной русско-турецкой войны, группа армянских деятелей России предлагала российским властям захватить Эривань[720] , чтобы использовать ее в качестве плацдарма для продвижения в Восточную Анатолию. 

В первой половине 1780-х[721] интерес к Эривани со стороны России заметно возрос. Усилилась ее разведывательная деятельность[722] в этом городе при активном участии армян[723] . Отсюда армянской агентурой осуществлялся[724] так же сбор сведений во внутренних районах Турции и Персии, и даже в Индии. Кроме того, армяне, жившие на западе теперешней Армении, в том числе в Эривани, установили прямые контакты[725] с российским руководством, просили[726] скорее приступить к интервенции, «обещая в свою очередь оказывать всемерную помощь и содействие русским войскам»[727] . Они же убеждали правящие круги России, что Эривань «взять весьма нетрудно»[728] . 

В 1796 в ходе войны с Персией Россия предприняла вторую после Петра I основательную попытку подчинить обширные территории Южного Кавказа[729] . И снова, как во времена Ивана Грозного, крупные мусульманские центры захватывались русскими при активном участии армян. «Их содействием Дербент взят почти без всякого кровопролития»[730] , – отмечалось в одном из официальных документов. Командующего экспедиционным корпусом генерала Зубова консультировал по поводу кавказских реалий армянский архиепископ[731] . 

Главная цель заключалась в том, чтобы закрепиться[732] в Восточной Грузии и Карабахе. Российское военно-политическое руководство имело «намерение» захватить и западные области теперешней Армении[733] . Планировалось «область Эриванскую» «очистить»[734] силами союзных русским грузинских войск. Но тамошнее армянское духовенство и представители знати ожидали прихода непосредственно российских войск, и изъявляли готовность всячески им содействовать[735] . Уже в разгар военных действий армянином, майором Русской армии, был разработан оперативный план по «покорению крепости Эривани и к ней принадлежащих провинций»[736] . Подчеркивалось особое стратегическое значение города. Автор этого плана уверял генерала Зубова, что в случае взятия Эривани «весь Адербежан добровольно покорится и самая Грузия в безопасности[736] [от персов будет]». Предлагалось занять город совместными силами грузинских и русских войск. Но данный план не был реализован – вследствие кончины императрицы Екатерины II и прихода к власти нового царя[737] , военные действия прекратились, а русские войска покинули[738] Южный Кавказ. 

Поход Зубова явился генеральной репетицией последовавшего вскоре покорения всего этого региона. Закрепившись в Грузии в 1801-1804[739] , и используя[740] ее в качестве плацдарма, Русская армия предприняла аж целых три целенаправленных попытки захватить Эривань (1804[741] , 1808[742] , 1827[743] ). Во всех трех случаях армянские отряды, формировавшиеся преимущественно в Грузии, принимали активное участие в боях на стороне русских[744] . В ходе последнего штурма[745] , в сентябре-октябре 1827, оказавшемся успешным, во главе интервентов «выступал на коне с крестом в руках»[746] тогдашний глава армянской церкви. «При взятии Эривани… армяне на крыльях усердия и любви летели к полкам русским и оказывали всевозможные услуги…»[747] , – констатировал четыре года спустя российский историк. Во время осады города «Армянское население Эривани восстало и потребовало от [последнего правителя Эриванского ханства] Гасан-хана сдачи крепости русским. После того как Гасан-хан отказался выполнить требование…, армяне через проломы в крепостных стенах вышли навстречу русским и вручили им ключи от крепости»[748] .