Переселение армян из Персии и Турции на Южный Кавказ под покровительством России началось еще до завоевания ею девяти тюркско-мусульманских ханств региона в 1804-1827. 

После второй крупной попытки России подчинить обширные территории Южного Кавказа[750] , предпринятой в 1796[750] , в последующие два года ее официальные представители разрабатывали детальные планы переселения в Грузию 60.000 армян из восточных регионов Турции[751] . В 1799 российский монарх обратился к последнему восточно-грузинскому царю с «просьбой»[752] выделить земли в подконтрольном ему Газахе (северо-запад совр. Азербайджана) для образования там колонии армянских переселенцев.

В 1801-1804[753] русская власть утвердилась в Грузии. А уже в июле 1804 «семь тысяч армянских семейств» удалились «из Персии для переселения в Грузию»[754] . К месту поселения они двигались под защитой российских войск[755] через земли Эриванского ханства. Документальное свидетельство об этом сохранял историк Дубровин в описании первой попытки покорения Эривани. Автор, который сам служил на Южном Кавказе, при подготовке своего исторического труда использовал записки командиров первого неудачного похода с целью захвата Эривани (1804). Но половина территории теперешней Армении была подчинена русскими в 1801-1813[756] , а Эриванское ханство пало[757] среди последних тюркско-мусульманских государств региона – в октябре 1827 Эривань, «знаменитая твердыня, которая слыла непреступным оплотом Азии»[758] , была захвачена всего лишь за шесть дней. «Да будет благословен тот час, когда русские вступили на нашу землю»[759] , – провозгласил впоследствии основоположник новой армянской литературы Абовян. А министр финансов Российской империи в том же 1827 откровенно объявил новоприобретенные земли «нашею колониею»[760] . А колонии, образованные на завоеванных мусульманских землях, согласно заветам Петра I, следовало заселять благонадежным России христианским населением.

Как только русские сокрушили[761] Эриванское и Нахичеванское ханства, почти полностью завершив завоевание Южного Кавказа, в 1828-1830 они провели массовое переселение сюда армян из Персии и Турции. При этом использовалась модель привлечения и материального поощрения переселенцев, разработанная еще в 1779-1792[762] при заселении армянами территорий теперешней Украины, завоеванных Россией у Турции. 

«Вообще соглашать [привлекать] христиан, дабы они следовали в Нахичеванскую и Эриванскую области, где предполагается увеличить сколько можно народонаселение христианами»[763] , – предписывал в 1828 командующий русскими войсками на Кавказе полковнику Лазареву, который сам был армянского происхождения[764] , и руководил переселением соплеменников из Персии. «…Старался я уговорить многих Армян поселиться в Ханствах Эриванском и Карабахском, и убедил их последовать моему совету»[765] , – вскоре рапортовал Лазарев начальству. «Россия гостеприимно раскрывала двери для тех армян, которые… прощались со своими родными местами и во имя свободы переселялись, сплачивались на этой новой обетованной земле…»[766] , – восхищался армянский историк второй половины XIX в. Ерицян. В свою очередь, основоположник новой армянской литературы Абовян воспевал «безграничную любовь своего признательного народа к царю и его генералам»[767] , а историк Бабаханян (Лео) подчеркивал, что «армяне должны быть благодарны России»[768] . 

Организаторы арменизации Южного Кавказа воспользовались бегством отсюда во время военных действий более 25.000 местных жителей-мусульман[769] . Кто-то ушел из своих равнинных селений в отдаленные горные аулы, многие другие спасались в сопредельных областях Персии и Турции, надеясь вернуться в родные края после войны. «Следы войны долгое время не могли изгладиться; часть народонаселения бежала в Персию; на место его стекались толпы выходцев[770] [армян из Персии]…», – лаконично отмечали сотрудники российского Генштаба. А один чиновник колониальной администрации впоследствии сообщал по поводу Эриванского уезда (района), что «ни из одного мусульманского уезда Закавк. края [Южного Кавказа] не было столько переселений [мусульман] за границу, как из него… отчего количество мусульманских дымов [семейств] значительно уменьшилось…»[771] .

В общей сложности на территории теперешних Армении, Азербайджана и Грузии было заселено, по различным оценкам, от 93.000 до 140.000 армян[772] . Приоритетными местами для их расселения являлись «Эриванская и Нахичеванская провинции», а также Карабах[773] . Собственно, на территорию собственно бывшего Эриванского ханства переселились из Персии и Турции 45.207 армян[774] . 

Российские власти обеспечили их материальной поддержкой для расселения на новых местах[775] . Для этого, следуя традициям Петра Великого, предписывалось «Места для селений выбирать удобнейшие, здоровые и такие, где не было бы недостатка в хорошей воде»[776] . «Армяне явно предпочитались мусульманам»[777] , – признавал покоритель Эриванского ханства Паскевич. Зачастую армянским мигрантам выделялись лучшие земли, принадлежавшие тюркам. «От этого много потерпели коренные жители: стесненные в своем хозяйственном быту новыми пришельцами, на которых по необходимости местное Начальство обращало больше внимания, коренные жители должны были уступить им значительную часть земли своей и других угодий»[778] , – писал в 1833 живший на Кавказе поэт Григорьев. «…Большая часть магалов Эриванской и Нахичеванской провинций оставались более года без жителей[779] , укрывшихся во время войны — иные в соседних Турецких пашалыках [областях], иные же в неприступных горных местах области. В 1828 году, когда Армяне, обитавшие в [персидском] Адербаиджане [совр. северо-запад Ирана], получили позволение переселиться в пределы наши, частые их партии [группы] по-мере перехода через Аракс занимали пустопорожние деревни, встречавшиеся им на марше, овладевая таким образом домами, землями, садами, мельницами и прочими обзаведениями коренных, разбежавшихся, жителей; когда же сии последние, с 1829 года, по водворении мира, начали возвращаться то, нашед [обнаружили] жилища свои в руках других хозяев, они вынуждены были просьбами и разными убеждениями, склонить Армян дозволить им занять между ними небольшие участки самых невыгодных земель их селений, где выстроили себе новые дома. Другие же, удалившись в горы на верхней и средней террасах, устроили там для себя вовсе новые селения, где водворились уже навсегда. И так, лучшие магалы [районы] области… остались в руках Армян-переселенцев, которым дарована была [российскими властями] льгота от податей и повинностей [налогов] на 6 лет», – писал в 1830-х чиновник Армянской области. «…Водворили их на лучших казенных [государственных] землях в губерниях Елизаветпольской [совр. Азербайджан] и Эриванской, где армянское население было ничтожно…»[780] , – отмечал русский общественный деятель. 

А вот многие тюрки, лишенные своих насиженных мест, были вынуждены переселиться в низменные районы, «в которых малярия была величайшим бичом для населения». Как следствие, по словам армянского исследователя, «в некоторых [тюркских] селах наблюдалось вымирание, отсутствие прироста населения»[781] .

Зато уже в 1831 управляющий землями бывших Эриванского и Нахичеванского ханств рапортовал начальству: «Адербейджанские переселенцы [армянские мигранты из Персии] почти все водворены уже в постоянные места… Переселенцы сии имеют хлебопашество в изобилии, и хозяйственное их обзаведение время от времени улучшается. Турецкие переселенцы [армяне из Османской империи]… имеют постоянные места и все построили уже себе жилища…»[782] .

В некоторых районах количество новоприбывших было столь значительным, что на землях бывшего Эриванского ханства для них создавались целые города. Так возник теперешний город Гавар[783] , тогда Новобаязет, «образовавшийся из переселенцев турецкого города Баязета, поселившихся здесь после Турецкой войны 1828 и 1829 годов…»[784] , – отмечалось в отчете Статистического комитета Эриванской губернии. И там же сообщалось[786] : «Александрополь [второй по величине город Армении – совр. Гюмри], основанный в 1837 году на месте бывшего [тюркского] селения Гумры… состоит исключительно из турецких [армян] переселенцев [1829[785] ]». Хотя и три десятилетия спустя в официальных документах еще использовались исконно тюркские названия рек, протекавших внутри и вблизи этого города – Гумри-чай и Арапачай[787] . Тогда же местные чиновники все еще отмечали, что во всем Александропольском уезде (теперь – в Ширакской области Армении) «масса населения составилась из переселенцев»[788] .

Первые трения и стычки мигрантов с коренным населением начались почти сразу – как только, некоторые беженцы-мусульмане попытались вернуться на родину. Армянский историк сообщал: «…Переселенцы, естественно, стремились обосноваться в деревнях, покинутых жителями. Это были обычно районы наиболее плодородных, орошаемых земель; наконец, здесь были готовые жилища. Между тем коренные жители покидали эти деревни не навсегда. Они спасались в горах от бедствий военного времени, и почти все вернулись к 1829 г. Найдя свои жилища занятыми, они вступали в споры с новыми хозяевами, иногда выходили победителями, но чаще, вынужденные уступить, обосновывались поблизости на менее выгодных участках или уходили в горы… В большинстве возникавших конфликтов [российское] правление становилось на сторону переселенцев…»[789] . Уже в сентябре 1828 один из российских офицеров в рапорте начальству сообщал: «между Татарами и Армянскими переселенцами великая вражда»[790] , и выражал надежду на то, что «коренные жители, быв стеснены ими [армянскими переселенцами] вынуждены будут разбежаться…» В том же месяце посол России в Персии, известный писатель Грибоедов, уведомлял вышестоящие инстанции: «Армяне большею частью поселены на землях помещичьих мусульманских… Переселенцы находятся сами в тесноте и теснят мусульман, которые все ропщут и основательно». Он докладывал также, что российские чиновники на Кавказе обсуждают необходимость «о внушениях, которые должно делать мусульманам, чтобы помирить их с нынешним их отягощением, которое не будет долговременно, и искоренить из них опасение насчет того, что Армяне завладеют навсегда землями, куда их первый раз пустили»[791] . Но то была лишь пропаганда, призванная понизить возраставшее недовольство коренных жителей. На самом деле, «их отягощение», как называл это Грибоедов, оказалось не просто «долговременным», оно стало для местных тюрок роковым. 

Столь драматическая перекройка этно-демографической карты региона по проекту Петра I заложила бомбу замедленного действия, детонации которой, в виде жестоких армяно-азербайджанских столкновений, растянулись на всё ХХ столетие, а «взрывная волна» ощущалась до 2020-2021.